— Погоди, ты на машине? — снова насторожился ловец. — Откуда? Украл?!
— Нет, как ты только мог такое подумать? Она не моя, но мне её честно отдали на время, — изображая всем тоном оскорблённую невинность, проворчал брат.
Как бы то ни было, работа не ждала, а продолжать беспредметный разговор не было ни смысла, ни желания, ни времени. Честно признавшись жене в том, что после работы поедет встречать брата, у которого снова возникли какие-то проблемы, и снова же выслушав от неё постоянную лекцию о том, что не является нянькой взрослому мужику, рыбак заявил в ответ, что, каким бы придурком не был близнец, он, всё-таки, родная кровь, и с этим ничего не поделаешь, после чего отправился по делам. Работа в этот день велась в нездоровой прострации: без азарта, без воодушевления, без радости, с недобрыми предположениями о том, что сулит остаток дня. Кое-как разобравшись с повседневными хлопотами, мужчина прихватил с собой часть пойманной рыбы, прикупил в магазине для домашних питомцев какие-то пищащие игрушки с искусственной костью для любителей погрызть и, напоследок перекусив в одной дешёвой забегаловке, совершил оттуда звонок и тронулся в путь.
Брат, неожиданно пунктуальный, ожидал его на месте. Одетый словно заправский восточный мудрец, успевший побывать где-то в Шамбале и вернувшийся оттуда в доску просветлённым, тот стоял напротив изукрашенного фургона, попадавшего в полной мере под определение «хипповозка», раскуривая косяк. Ещё только подъезжая, рыболов уже видел, как тот напряжён и взволнован. Скорее всего, в ближайшее время беспокойство должно было пройти.
— Во что ты снова вляпался? — вместо братских объятий и ласковых вступлений задал вопрос в лоб ловец. Брат несколько сконфуженно опешил, но вскоре собрался и, кивнув, пояснил:
— Ты только, главное, не пугайся. Я кое-что хочу тебе показать. Оно здесь, в фургоне.
— Начало уже не нравится, — проворчал рыбак, наблюдая за тем, как брат, закусив свой косяк, достаёт со стороны водительского сидения охотничье ружьё и бейсбольную биту. Пройдя к близнецу, он молча вручил ему ружьё, перехватив поудобнее биту.
— А это ещё зачем? Ты, что, решил с кем-то рассчитаться или кого-то ограбить и взять меня в дело? — проникаясь подозрениями всё больше, осведомился ловец.
— Не совсем. Держи на всякий случай, я знаю, ты стреляешь лучше. Смотри: сейчас я открою фургон, и если оттуда что-нибудь попытается выскочить, — я попробую оглушить его битой, но если он вырвется и будет бежать, — стреляй по ногам, — совершенно серьёзным тоном заявил раздолбай.
— Для начала — ты скажешь, в чём дело, — явно недовольный таким поворотом событий, потребовал ловец. — И прекрати ты, наконец, курить эту гадость. Я бросил всё и пришёл решать твои проблемы, хотя уже раз сто обещал себе послать тебя подальше. Я тебе не нянька. Я ничего тебе не должен и ничем не обязан. У тебя своя голова на плечах, и будь добр сам расплачиваться за последствия своих поступков. Я не должен ни терпеть твои выходки, ни выслушивать твои глупости, ни вообще разговаривать с тобой. У меня своих дел по горло. Я давно уже не видел, чтобы ты пришёл к кому-либо на помощь первым или появился не тогда, когда что-то нужно лично тебе.
— Ой, да брось, к кому мне ещё обратиться, как не к родному брату, если нужна помощь? Никто не просит посадить меня на шею, но какой бы я ни был, хоть плохой, хоть какой, так уж вышло, что нас родили с тобой в один день… — завёл старую шарманку бродяга.
— Вот только не надо гнать этой сентиментальной пурги. Отвечай, что там у тебя в фургоне, или я прямо сейчас сяду в машину и поеду домой, лягу спать и усну с чистой совестью, — пригрозил рыбак. Видя, что без объяснений не обойтись, брат вздохнул:
— Ты только не думай, что я много выкурил. Это я так, балуюсь. Нервишки без этого сдают… Даже не знаю, как бы тебе объяснить… Только ты, пожалуйста, не смейся и отнесись серьёзно…
— Я попробую, но обещать ничего не могу, — честно ответил рыболов. Набравшись смелости и в очередной раз переведя дух, укурыш, признался:
— Короче, брат, у меня там, в фургоне, лежит снежный человек. Я поначалу сам был в ауте, когда ехал и сбил его. А потом подумал, что это вообще такая тема. Но нужно всё прикинуть, посоветоваться, обмозговать… Ты чего?
У рыбака началась настоящая истерика. Скрутившись в три погибели и положив ружьё на землю, он встал на четвереньки и принялся стучать по грязи кулаком, содрогаясь в немом хохоте. Окажись здесь человек со стороны, он сделал бы ошибочный вывод о том, кто уже в этот день накурился, а кому ещё только предстоит.
Наконец, когда кризис миновал, рыбак нашёл в себе силы подняться и заявить, вынимая из зубов брата «травку»:
— Ладно, разберёмся. Но прежде я тебе кое-что покажу…
