– Коня! – закричал герцог, сбегая вниз. До дворца было рукой подать, он велел выстроить дом Бьянки так, чтобы через пять минут неспешного хода уже можно было обнять любимую, но герцог не мог ходить пешком по улице, словно простолюдин, теряя достоинство, да и ноги его сейчас внезапно стали ватными. Сын! Он знал, ему предсказывали, что теперь у него обязательно будет сын, – и что?! Неужели звезды снова посмеются над ним?!
Герцог Франческо I Медичи вставил негнущуюся ногу в стремя и ударил непонятливого коня в бока. Пролетел махом квартал, спрыгнул, побежал наверх – не по той ли самой роковой лестнице?..
У покоев жены суетились, вскрикивали, бегали, хлопали дверьми… Увидев хозяина, притихли, расступились, склонились… «Словно трава под ветром», – вдруг подумал он.
– Что?! – нетерпеливо спросил Франческо у лекаря, но и без его слов уже все понял. У него родился ребенок. Крупный ребенок. Сын. Мальчик. И этот мальчик родился мертвым.
Жена его тоже сейчас умирала, но какой вообще был прок в этой женщине, которая не дала ему того, чего он так хотел?! Которую он не любил и даже не уважал! Которая лишь безмерно его раздражала?!
Да, австрийская партия была проиграна вчистую.
– Я вас раньше здесь не видела! – сказала томная красавица в ультракоротких шортиках, возникшая, словно прекрасное видение на моем горизонте, – вместо ожидаемой и в последнее время неизбежно печальной Ирочки.
– Я вас тоже раньше не видел! – честно признался я. – Обычно я играю с другим… гм… с другой партнершей.
– Надеюсь, я вас не разочарую! – пропела длинноногая гурия. – Хотя я только начинаю… по выходным! Обычно я приезжаю сюда по субботам, а вы?
– Лев Вадимович Стасов, – счел нужным представиться я. – Я здесь работаю… то есть приехал провести творческий отпуск.
Я непроизвольно начал врать и метать бисер, причем сразу в огромных количествах. Видимо, гормоны внутри моего организма, измученного видом недоступной Лин, безнадежной Ирочки и Светы-Лючии, более не покушающейся на меня, начали настоящий бунт.
– Та-а-анечка! – пропела райская дива. – А здесь хорошо, да?
– Я в основном работаю. – Я пытался овладеть ситуацией внутри, взять революцию под контроль, скрутить зачинщиков и заточить их, но пока у меня ничего не получалось. Вместо того чтобы сурово насупиться, изобразив Льва Толстого, осуждающего моральную распущенность, попрание христианских ценностей и мясоедение, я вился вокруг Танечки ужом, поддакивал, поддерживал, советовал… и неожиданно для себя выиграл.
– Ну-у-у… так нече-е-естно… – надула она прелестные губки, ничуть не похожие на печальный Уточкин клювик и созданные природой явно лишь для страстных поцелуев. – Теперь вы просто обязаны компенсировать мне плохое настроение!
Судя по виду Танечки, настроение у нее было чудесное. Возможно, она принадлежала именно к тому редкому типу женщин, которые вовсе не умели обижаться, а также обижать, требовать, закатывать скандалы, надеяться на продолжение отношений после случайной ночи и, рыдая, ждать потом покаянных звонков. Дождавшись же, осыпать позвонившего градом упреков и снова ссориться – нет, определенно Танечка была не такая!
– Какую именно компенсацию вы предпочитаете?
«Опомнись, Стасов! – истерически орал где-то задавленный резвящимся половым инстинктом внутренний голос. – Эта фифа с идеальной искусственной попой не для тебя! Раскланяйся, пожелай ей успехов в труде, учебе, а также хорошей погоды и приятного съема более подходящих объектов, и беги!» Однако гормоны, вкупе с моим эго, обиженным Кириным молчанием, требовали проверить голословные заявления на предмет искусственности округлостей прелестной Татьяны. И проверить они желали немедленно и сейчас же.
– Ну-у-у… холодного шампанского! Очень жарко! – лукаво улыбнулась сирена-искусительница.
– Легко! – сказал я. – У меня тут открытый счет!
– О-о-о… – многозначительно протянула она. – Круто!
– Я только приму душ и переоденусь, да?
– Я тоже надену что-нибудь, более соответствующее случаю! – промурлыкала моя новая знакомая.
Я нетерпеливо совал карточку в электронный замок, предвкушая приятное свидание в баре, а возможно, и его последствия, когда соседняя дверь приотворилась:
– Это вы, Лев Вадимович? Не зайдете ко мне… ненадолго? Я бы хотела с вами кое о чем поговорить…
Лин томно вздыхает и немного отодвигается, чтобы пропустить меня внутрь, но отодвигается она ровно настолько, чтобы ее грудь, немаленькая для азиатки, пришла в соприкосновение с моей. Неужели это… неужели это попытка соблазнить меня в отсутствие жениха? Но зачем?! «Ничего себе! – мысленно восклицаю я. – И что прикажете теперь со всем этим делать?» Вслух же говорю как можно корректнее:
– Я знаю, как вы расстроены, Лин… но, признаться, не понимаю, чем я могу вам помочь.
