Он сжал руку в кулак и с силой ударил ею по столу. Внезапно кольцо на его пальце раскрылось на две половинки и из него просыпался какой-то порошок. Тайник! Может, именно в том, что находится внутри кольца, и сосредоточена вся сила? Может, это нужно пить самому или подсыпать тому, на кого хочешь повлиять? А может, это эликсир бессмертия, главная составляющая философского камня, который брат и его жена-ведьма сумели получить в своем алхимическом подвале?
Фердинандо уже послюнил палец, чтобы отправить в рот крупинку неизвестного вещества, но рассудительно передумал. Прошел в другую комнату, где на подстилке лежала любимая охотничья сука, недавно ощенившаяся, и кормила щенков. Выбрал одного – толстого, кудрявого, черного, с белой проточиной на лбу и белыми носочками на всех четырех лапах. Оторванный от соска щенок недовольно заскулил, замотал лобастой головой, высунул розовый язык трубочкой, ища утерянный источник молока. Он еще был слеп и беззуб, этот щенок, он не видел, где находится, и не мог лаять или кусаться. Он не имел души и был его, Фердинандо, собственностью, поэтому, нисколько не сомневаясь, кардинал католической церкви взял крупицу вещества и положил на этот жаждущий язык.
Сначала ничего не происходило. Щенок тыкался мордой, похожей на тупоносый башмак, и Фердинандо хотел уже было отправить его обратно к суке, но тут щенок вдруг выгнулся дугой, его маленькое тельце стали сотрясать волны судорог. Голова уже не искала молока – она мелко тряслась, из пасти щенка потекла пена, язычок посинел… он еще несколько раз сильно содрогнулся – и затих.
Сука в углу сначала заскулила, а потом вскочила и дико завыла.
– Как ты думаешь, – спросила Бьянка мужа, – твой брат так же искренне желает примирения, как и мы с тобой?
– Моя дорогая супруга, – ответил Франческо, любуясь располневшей за двадцать четыре года их брака, но все еще на редкость красивой и статной женой. – Я думаю, хочет этого Фердинандо или нет, но мы с тобой сделали все возможное, чтобы избежать дальнейших распрей. Особенно ты. Ты в нашей семье главный миротворец. Без тебя все Медичи давно бы друг друга отравили! – Он засмеялся и игриво шлепнул жену по заду. Она все еще была желанной, его Бьянка. Его отрада. Его собственный рай, дарованный ему неизвестно за какие заслуги после ада с Иоанной! И она действительно была миротворцем: это признал даже высший судья на этом свете – Папа Римский Сикст V, приславший его жене благодарственное письмо за то, что она способствовала примирению братьев.
– Какие украшения мне надеть? – Она сбросила со своего аппетитного задика его руку. – Сейчас не время, мой любимый! Обед с твоим братом уже через два часа, а я не готова! И какие украшения мне надеть? – повторила она вопрос. – Аметисты?
– А ты собираешься напиться? – Герцог хмыкнул. У Бьянки не было пристрастия к вину. – Аметисты тебе к лицу, но их носят те, кто желает сдержать порок пьянства. Думаю, у Фердинандо во дворце будет жарко. Мой брат любит неумеренное тепло. А на дворе еще не зима, а теплый октябрь, месяц жатвы. Надень лучше сапфиры, не то в покоях его святейшества ты непременно вспотеешь… – Муж увернулся от ее шутливо-негодующей ручки, потом перехватил ее и поцеловал. – Ты можешь совсем ничего не надевать – все равно ты самая прекрасная женщина на свете!
– Разве? – кокетливо сказала Бьянка. Однако она могла бы и не спрашивать – он любил ее все с тем же юношеским пылом. Она была счастлива с Франческо, ибо тоже его любила! Ах, как не хочется стариться! Ее кожа уже начала увядать, Бьянка это хорошо видела. Совсем уже скоро она потеряет упругость и обвиснет, а затем вся покроется морщинами… Нет, об этом лучше не думать! Что толку страшиться старости, когда у них с Франческо столько сил, столько планов! И она совсем не старая – ее женский ритм ни разу не сбился и она вполне еще может родить ребенка! Она слышала множество историй, когда люди обзаводились потомством уже на склоне лет. И в Библии сказано о том же самом! Она будет молиться и надеяться, и Господь пошлет им с Франческо утешение! Сам папа прислал ей буллу с печатями, где говорится о ее, Бьянке, христианском смирении и благочестии, так неужели ей будет отказано в младенце? Она родит ребенка, а потом уже можно и стариться… и умереть с Франческо в один день… взявшись за руки… как святые…
Она быстро перекрестилась, а затем коснулась заветной ладанки на шее – кольцо было при ней. В последний месяц оно вело себя на редкость смирно – наверное, камню-звезде нравилось, что Бьянка помирила всех Медичи, и он был доволен. Ей внезапно захотелось распороть швы, посмотреть на перстень, надеть его на палец, полюбоваться сияющим красным зрачком, но времени и в самом деле оставалось совсем мало. Только чтобы поправить прическу, позволить облачить себя в парадное платье и выбрать украшения. Бьянка кликнула горничных.
