Уточка утирала слезы, катящиеся по ее округлому личику, и всхлипывала:
– Ужасный век, ужасные сердца! Кто это сказал?
– Пушкин. – Я протянул Ирочке платок, и она высморкалась. Носик у нее покраснел, как и веки, – удивительно, что эта девушка так расстроилась! И от чего? От драмы, которая произошла пять веков назад?
– Зачем он их убил?! – все не могла угомониться та, которая непременно желала первой прочесть новую главу, – и вот… прочла!
– Он не любил брата и не любил его жену. Их никто во Флоренции не любил.
– Неправда-а-а… – с некоторым даже подвыванием в голосе промолвила Ирочка. – Вот непра-а-авда-а-а… – Она вновь заревела.
– Ира, ну нельзя же так! – воскликнул я. – Что тебе Гекуба? Откуда эти неумеренные слезы?
– Их не любили, потому что они были не как все! – твердо заявила чувствительная девица, прерывисто всхлипывая и медленно возвращаясь к жизни.
– Водички выпей… Больше ничего тебе не дам читать!
– Мы так не договаривались!
– Да мы никак не договаривались!
Желтая Уточка перестала плакать, осушила слезы платочком и… надулась.
– У меня и так тут никаких развлечений нет! Если не считать гольфа… Но это даже и не развлечение! А почти как работа, да!
– А как Даниил? – спросил я осторожно.
– Он говорит, что к гольфу совершенно охладел и что это не его! Он теперь рыбу ловит. Не понимаю, что это вообще за занятие!
Я вспомнил свою прошлогоднюю рыбалку, единственную в жизни, когда я пришел не ловить, а подслушивать разговоры, и что из этого вышло. И сказал, пожав плечами:
– Ну, мы с тобой тоже можем пойти на рыбалку. Это входит в пакет «все включено».
– А что потом с рыбой делать? Она же живая!
– Можем обратно выпустить, если захочешь. А можем и съесть. Повар нам ее приготовит.
– Я подумаю. – Ирочка все еще была под впечатлением прочитанного: двойное убийство герцога Тосканского и его жены спроецировалось на несчастную форель, которую все равно кто-то поймает и съест, – для этого ее тут и выращивают. Так почему бы нам ее не поймать? У меня сегодня выходной… А и в самом деле, поведу-ка я Уточку на рыбалку!
– Лев Вадимович, к вам можно?
– Не заперто! – крикнул я.
– О, вы не один!..
– Ирина… Павловна, да! Николай Николаич, – представил я находящихся в комнате друг другу.
– Еще раз простите, я не знал, что вы не один!
– Николай Николаевич, мы с Ириной Павловной просто беседовали о литературе, – насмешливо сказал я, а Ирочка почему-то густо покраснела.
– Да, – пискнула она. – О литературе! И об истории… немножко.
– М-да… Лев Вадимович вечно попадает во всякие истории!
Нет, он таки ядовитый старикашка! Ядовитый! Как мухомор! Нет, даже хуже – как синильная кислота!
– Однако я зашел по делу… не смею вас отвлекать от литературы и от истории, – расшаркался синильный Ник Ник, – но не видели ли вы Лин, Лев Вадимович?
При этом он так пристально взглянул на меня, а в его словах мне почудился такой скрытый подтекст, что меня тоже бросило в жар. Теперь красными стали мы оба.
– Очень жарко, – тоненьким девчачьим голоском сказала Уточка и обмахнулась моей рукописью.
Что сказать? Что я видел Лин и, более того, видел ее практически голой? И что она при этом пыталась меня соблазнить? Или сказать, что вовсе не видел? Но, возможно, у Светки после прошлогоднего происшествия камеры наблюдения теперь натыканы на каждом углу, и поэтому доказать, что мы с Лин вчера встречались, причем неоднократно, будет раз плюнуть?!
– Сегодня не видел, – наконец выкрутился я. – Но, возможно, она куда-то уехала… или гуляет… рыбу ловит!
– Лин? Рыбу?! – Брови Ник Ника взлетели так высоко, что почти скрылись в густой, хорошо подстриженной и элегантной седой шевелюре. – Лин и рыба! – фыркнул он. – Две вещи несовместные… если это не рыба в суси или сасими!
– Я тоже хочу попробовать ловить рыбу, – робко произнесла Ирочка. Должно быть, она интуитивно понимала, что разговор меня напрягает, и хотела таким образом разрядить атмосферу.
Мой патрон посмотрел на нее иронически, но, слава богу, воздержался от комментариев.
– Лев Вадимович, если вам вместо рыбы попадется Лин, пожалуйста, дайте мне знать!
Снова какие-то странные намеки! Попадется – уж не на крючок ли? То есть я пытаюсь поймать его драгоценную Лин – так, что ли?!
– Знаете, – напрямую сказал я, – мне кажется, в пятницу она была очень расстроена и даже обижена! Возможно, она просто не хочет с вами разговаривать?
– Или, может, телефон разрядился, – робко внесла свою лепту Ирочка. – У Льва Вадимовича недавно телефон пропал, и мы его искали… А в это время его тоже мог кто-то искать, но не находил, потому что телефон не отвечал…
– Да, милое дитя, мне понятна ваша мысль! – прервал мою гостью на полуслове потерявший невесту олигарх. – Я буду иметь в виду этот вариант… тоже!
«Всех нас он будет иметь… в виду!» – мрачно подумал я, очень желая, чтобы господин Никитич поскорее закончил дознание и оставил меня в покое.
– А вы знаете, – светски начала Ирочка, – Лев Вадимович пишет очень интересную книгу… историческую!
