– Вы не будете возражать, юный сир, если я снова кое о чем вас расспрошу? – полюбопытствовал Пивной Бочонок, туго бинтуя мне пострадавшую руку. Несмотря на эту неприятность, наша тренировка была еще не закончена. Теперь мне предстояло воевать с говяжьей тушей левой рукой, рискуя в итоге повредить и ее. Не сказать, что я был от этого в восторге. Но на что только ни отважишься, дабы тебя не счел трусом кригариец.
– Ты же знаешь, Баррелий, что можешь спрашивать меня о чем угодно, – ответил я. Еще в первый день нашего знакомства я дал понять монаху, что с радостью готов общаться с ним на любые темы. Наоборот, я даже слегка обижался на него за то, что он редко заводит со мной разговоры, не касающиеся отрабатываемой им повинности. Мне очень хотелось считать его своим другом – да и какому бы мальчишке не хотелось дружить с настоящим кригарийцем? Но ван Бьер четко давал понять: он не намерен уделять моему воспитанию больше времени, чем того требовали наши ежедневные уроки. Вот почему я так ценил те моменты, когда нам удавалось поболтать о чем-то еще кроме науки кровопускания.
– Спасибо, юный сир. Будьте уверены, этот разговор тоже останется между нами, – пообещал монах, после чего, понизив голос, осведомился: – Ваш отец и главный курсор Дорхейвена, этот самый Илиандр… В городе болтают, что в последние годы они между собой плохо ладят, это так?
– Илиандр плохо ладит не только с отцом, но и со всем Торговым советом, – ответил я. Ван Бьер задавал свой вопрос явно наугад, сомневаясь, что мне, ребенку, известны такие подробности. Но противостояние между правящим городом-республикой, Торговым советом и местным Капитулом Громовержца длилось чуть ли не со времен моего рождения, и у нас во дворце об этом шептались во всех углах. – Членам совета нравится мой отец. Поэтому они выбирают его гранд-канцлером уже очень давно. А Капитулу это не нравится, ведь при отце у курсоров в Дорхейвене стало меньше власти. Раньше они тоже входили в совет и даже имели там право вето. Но отец сказал, что негоже божьим служителям называть себя торговцами, и изгнал их оттуда. А потом заставил их платить налоги за те здания, которыми они владеют, и за землю, что принадлежит Капитулу в окрестностях города.
– Вот оно как, – кивнул Баррелий. – И правда, здешним курсорам есть за что обижаться на сира гранд-канцлера. Правители других земель на такое никогда бы не осмелились. В тех местах, где я бывал, Капитулы Громовержца имеют не меньшую власть, чем короли. А кое-где – даже большую.
– Еще гранд-канцлер хотел, чтобы курсоры платили налоги с прибыли, которую они получают, проводя свои церемонии и торгуя своими услугами, – добавил я. – Но на такой шаг совет уже не пошел. Это был единственный раз, когда члены совета не согласились с моим отцом. Он из-за этого долго на них злился.
«…А также пил с горя больше обычного», – хотел добавить я, но промолчал. И вместо этого непроизвольно потер левую щеку, которая помнила то тяжкое для меня время.
– Наверное, тут совет был все-таки прав. Ваши торговцы и без того насолили заклинателям молний. А этот закон вконец испортил бы между ними отношения, – рассудил ван Бьер. – Спасибо, юный сир, за вашу откровенность. Однако позволю себе спросить вас кое о чем еще: а что в Дорхейвене говорят насчет Плеяды Вездесущих? Не могут не говорить – это же пограничный город, в нем живет много канафирцев.
– Да, канафирцев у нас полно, – согласился я. – Они прибывают к нам с торговыми караванами из Вахидора, Этнинара и Талетара. И не только оттуда, но из других мест по ту сторону Каменной Гари. Канафирская община занимает у нас район Ихенер, и туда не каждый дорхейвенец рискнет сунуться. Особенно ночью. Но с Вездесущими Торговый совет поддерживает дипломатические отношения. И когда Плеяда отправляет к нам послов, их всегда принимают и выслушивают. Ну а когда вместо послов они присылают своих шпионов, тех, естественно, ловят, пытают и казнят. Также, как, наверное, с ними поступают и на востоке, да?
– И как много вы ловите у себя этих шпионов? Я почему интересуюсь, юный сир: просто когда я рассказал вашему отцу, что в банде Кормильца была прислужница Вездесущих, его это встревожило. Или я ошибаюсь?
– Сегодня отца тревожат не шпионы Плеяды, а то, что происходит в оазисе Иль-Гашир. Там, куда ты вроде бы направлялся.
– Все верно, юный сир – я шел именно туда. Ваш отец обмолвился, что там обосновалась целая армия каких-то мерзавцев, которые обирают караванщиков еще сильнее, чем прежние хозяева оазиса. И здесь тревога гранд-канцлера мне понятна. Армия – это не банда. Армия не может долго сидеть на месте и рано или поздно отправится в поход. И уж точно не с мирными целями. А поскольку Дорхейвен – ближайший к Иль-Гаширу город, вот ваш отец и опасается, как бы эта угроза не нагрянула сюда.
