Нет, на самом деле этот Генри Велдон был не так уж прост. Конечно, его неимоверное тщеславие не могло даже предположить, что его действительно можно победить. Он сидел, улыбался и даже довольно громко мурлыкал себе под нос. Без всякого сомнения он считал, что Гарриэт Вэйн — некая забава для мужчины. Он на самом деле вообразил это, поставив себя между ней и лордом Питером. Это вполне возможно, а почему бы и нет? Откуда ему знать? Это был бы не первый случай, когда женщина делала столь безрассудный выбор. А он предусмотрительно отплачивал ей комплиментом, допуская, что она не продажна. Или, ужасная мысль, а не надеялся ли он на самом деле, что она совершенно неразборчива в связях?
Конечно, надеялся! Сейчас он уведомлял ее спокойно и ясно, что некто подобный ему смог бы стать для нее неким приятным разнообразием, и что он не понимает, как такая утонченная женщина могла встречаться с таким парнем, как Уимси. На секунду Гарриэт онемела от ярости, затем ощутила, что это ее в какой-то степени забавляет. Если он так подумал, то его можно заставить поверить во что угодно. Она умела обводить мужчин вокруг своего маленького пальчика, не так ли? В таком случае она сумеет обвести и его. Она одурачит его.
Гарриэт попросила не разговаривать так громко, ведь миссис Велдон сможет их подслушать.
Это напоминание произвело нужный эффект, и Велдон «вел себя как следует» до прибытия на место, выбранное для пикника, что заставило Генри возвратиться к его прежней учтивости.
Сам пикник прошел без каких бы то ни было происшествий, и Генри не удалось приблизить к себе Гарриэт, пока они не отправились мыть тарелки в маленьком ручейке, бежавшем поблизости. Даже тогда Гарриэт удалось избежать его атаки, отослав заниматься мытьем посуды, пока она стояла рядом с кухонным полотенцем. Она приказала ему это очень мило, и он подчинился с восхитительной готовностью, засучил рукава и принялся за работу. Тем не менее удобный момент наступил, когда они возвращались с чистыми тарелками, держа их в руках. Тогда, уверенный в успехе, Генри поставил тарелки на землю, подошел к ней и с неуклюжей галантностью обхватил своими ручищами ее тело. Гарриэт выронила тарелки и изогнулась, отталкивая его руки прочь, и наклоняя голову для того, чтобы ее верная долготерпеливая шляпа оказалась между ними.
— Черт возьми! — воскликнул Генри. — Вы можете дать парню…
Вот тогда-то Гарриэт действительно испугалась. Она издала пронзительный крик, который сейчас был не нарочитым, а искренним воплем негодования. А затем последовала звонкая пощечина, что отнюдь не являлось воздушным поцелуем. Генри в изумлении на секунду ослабил свою хватку. Гарриэт вырвалась из его объятий, и в этот момент на вершину берега, привлеченная криком, стремительно выбежала миссис Велдон.
— Что случилось?
— Я видела змею! — дико закричала Гарриэт. — Кажется, это была гадюка!
Она заорала снова, а за ней — миссис Велдон, которую змеи приводили в панический ужас. Генри, ворча, собирал рассыпавшиеся тарелки и говорил матери, чтобы она прекратила делать глупости.
— Вернемся в машину, — сказала миссис Велдон. — Я ни секунды больше не останусь в этом ужасном месте!
Они возвратились к машине. Генри выглядел угрюмо и обиженно; он чувствовал, что с ним обошлись очень скверно, что и было на самом деле. Однако лицо Гарриэт было достаточно бледным, чтобы поверить, что она испытала настоящее потрясение, и она настаивала вернуться к машине вместе с миссис Велдон, которая с большим шумом суетилась над бутылочкой с нюхательной солью, при этом громко восклицая от ужаса и сочувствия.
Когда они возвращались в Уилверкомб, Гарриэт достаточно оправилась от шока, чтобы должным образом поблагодарить Генри и извиниться за столь глупое поведение. Однако она все еще была сама не своя и отказалась пойти в отель, настояв на том, что пешком вернется в свою комнату к миссис Лефранс. Она не позволила бы Генри проводить ее, да она и не услышала такого предложения. Она сказала, что в порядке и прогулка в одиночестве только пойдет ей на пользу. Генри, который все еще обижался, не настаивал. Гарриэт ушла, но не к миссис Лефранс. Она торопливо зашла в ближайшую телефонную будку к И позвонила в Беллевью. Лорд Питер дома? Нет, он ушел: может, она оставит какое-нибудь сообщение? Да. Не угодно ли ему немедленно приехать к мисс Вэйн? Немедленно, как придет. Это страшно важно. Безусловно, ему передадут. Нет, нет, не забудут.
Гарриэт добралась домой, уселась на стул, принадлежавший раньше Алексису и внимательно рассматривала его икону. Она действительно чувствовала себя выведенной из душевного равновесия.
Она сидела так, наверное, с час, не снимая шляпы и перчаток — просто размышляла. Вдруг ступеньки заскрипели. Чьи-то ноги, — преодолевая по две ступеньки кряду, бежали наверх, затем дверь резко распахнулась, от сильного удара.
— Хэлло, алло-алло! Вот и мы! В чем дело? Что-нибудь волнующее? Так жаль — я отсутствовал. Вот! Держитесь! Все в полном порядке, знаете ли, по крайней мере с ЭТИМ все в порядке. Нет так ли?
