В парадной комнате мрачного узкого дома в Ламбете мужчина ел копченую селедку, одновременно проглядывая «Морнинг пост». Он был худощав, небольшого роста, с каштановыми волосами, уложенными, пожалуй, слишком уж правильными волнами, и густой каштановой бородкой клинышком. Темно-синий двубортный костюм и тщательно подобранные в тон носки, галстук и носовой платок свидетельствовали о педантичности чуть большей, нежели допускает безукоризненный вкус, а коричневый цвет ботинок был немного ярковат. Он не был похож на джентльмена или даже лакея при джентльмене, но нечто в его облике наводило на мысль, что ему привычен образ жизни благородных семей. Стол, что он сам накрыл к завтраку, был сервирован с тем вниманием к мелочам, которого требуют от вышколенного слуги. Он подошел к столику для закусок и нарезал ветчину на тарелку — и сделал это как первоклассный дворецкий; однако для дворецкого на пенсии он был слишком молод — скорее лакей, получивший наследство.
Он с завидным аппетитом прикончил ветчину и, прихлебывая кофе, внимательно прочитал сообщение, которое еще раньше заметил и отложил для тщательного ознакомления.
ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ ЛОРДА ПИТЕРА УИМЗИ ЗАВЕЩАТЕЛЬНЫЙ ОТКАЗ КАМЕРДИНЕРУ 10 000 ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ЦЕЛИ
Завещание лорда Питера Уимзи, который погиб в декабре прошлого года, охотясь на крупную дичь в Танганьике, вчера было вскрыто; отказано имущества на 500 000 фунтов. 10 000 фунтов завещаны различным благотворительным организациям, в том числе (приводится список). Своему камердинеру Мервину Бантеру он оставил годовой доход в 500 фунтов и аренду квартиры завещателя на Пиккадилли. (Далее сообщается о завещательных отказах ряду лиц.) Остальное имущество, включая ценную библиотеку и коллекцию картин в доме 110-а на Пиккадилли, оставлено завещателем матери, вдовствующей герцогине Денверской.
Лорд Питер Уимзи умер на тридцать восьмом году жизни. Он был младшим братом здравствующего герцога Денверского, самого богатого пэра Соединенного Королевства. Выдающийся криминалист, лорд Питер принимал участие в раскрытии нескольких знаменитых преступлений. Он был известным собирателем книг и «человеком света».
Мужчина вздохнул с облегчением.
— Тут сомневаться не приходится, — произнес он вслух. — Если человек намерен вернуться, он не будет отдавать другим свои деньги. Голубчик мертв и в могиле, это и дураку понятно.
Я свободен.
Он допил кофе, убрал со стола, помыл посуду, снял котелок с вешалки в прихожей и вышел на улицу.
Автобус довез его до Бермондси. Он сошел и углубился в переплетение угрюмых улочек; через четверть часа он добрался до убогого вида пивнушки в бедном квартале, вошел и заказал двойную порцию виски.
Заведение только-только открылось, однако посетители, дожидавшиеся, судя по всему, вожделенного часа в дверях, уже теснились у стойки. Мужчина, который мог сойти за лакея, потянулся за стаканом и нечаянно толкнул под локоть расфранченного субъекта в клетчатом костюме и чудовищном галстуке.
— Ну, ты! — взвился расфранченный. — Чего ты о себе воображаешь? Такие нам тут не нужны. Мотай отсюда!
Свои реплики он сопроводил несколькими весьма красочными выражениями и сильным толчком в грудь обидчика.
— Бар для всех открыт или нет? — ответил тот, возвращая толчок сторицей.
— Эй, вы! — вмешалась барменша. — У меня чтоб без штучек.
Джентльмен не нарочно, мистер Джукс.
— Вот как? — возразил мистер Джукс. — Ну а я — нарочно.
— Вот и постыдились бы, — парировала молодая особа, тряхнув головой. — Я в своем баре ссоры не потерплю, да еще утром.
— У меня нечаянно получилось, — сказал мужчина из Ламбета. — Я первый не начну заваруху, я привык как в лучших домах.
Но если кое-кто из джентльменов ищет скандала…
— Ладно, ладно, — заметил мистер Джукс более мирным тоном, — вовсе я не желаю вам физиономию разрисовывать. Хотя не скажу, чтоб ее нельзя было подправить. В другой раз ведите себя как надо, вот и все Что будете пить?
