– Это уж точно. Еще вчера я ночевал в роще Сан-Мишель. Вот это была жизнь. Свежий воздух, деревья. Жандармы туда редко заходят. А какое общество там собиралось! Все наши ночевали там. Но вдруг пришли эти варвары и разогнали старожилов. Кого-то как я слышал, даже порезали ножом. К нашему брату можно относиться по разному. Но мы живем честно. У нас свой закон, своя этика. Там, в роще полно места. Мы всех пускаем. Приходи и живи. Чем мы могли им помешать?
– Что же это за варвары?
– Черт их знает! Мы сначала решили, что это мигранты. Одеты они как-то странно. И говорят, вроде по-французски, но ни черта не поймешь. Я решил, что это марокканцы, но старик Оливье, а он у нас бывший профессор философии, сказал, что так говорили в средневековой Франции.
Уже в третий раз за день Жаком овладело нехорошее предчувствие. Может совпадение? Может, действительно мигранты? Нужно проверить. Жак распрощался с собеседником, дав ему еще две монетки, развернулся и смело направился к окраине города, туда, где располагалась обширная роща, давно оприходованная бродягами.
Город за последние пять веков значительно разросся, но все же глухие леса вокруг и удаленность от больших дорог помешали ему стать мегаполисом. Окраины Жак достиг всего через полчаса.
Лишь только он вступил в рощу, в спину ему уткнулось что-то острое и холодное.
– Жизнь или кошелек – прохрипел грубый голос.
Жак обернулся. Перед ним стоял здоровый бородатый детина с повязкой на глазу. Одет он был вполне современно, но как-то странно. Теплая не по погоде куртка была на пару размеров больше, а брюки хорошего покроя на пару размеров меньше, чем нужно. Кроссовки, пожалуй, были нужного размера, только надеты не на ту ногу. Но одна деталь отбросила последние сомнения в происхождении загадочных пришельцев: вооружен он был не пистолетом и не ножом. В руках он сжимал настоящее старинное копье.
– Ты как со мной обращаешься, голодранец! А ну-ка веди меня к главному – прорычал грозно Жак.
Здоровяк явно не ожидал такого отпора. Он склонил голову, опустил копье и стал похож на провинившегося ребенка.
– Махмуд Паша почивает после обеда.
– Ничего, разбудим. Дело очень срочное.
Они прошли в глубину рощи. Здесь, на поляне, возвышался большой шалаш. Крыша его была застлана старыми пакетами, рваными клеенками и прочей ерундой, которую легко найти на любой свалке. Жак так и не узнал, были ли шалаш сделан раньше бездомными, или над его сооружением потрудилась армия Махмуда Паши.
Сам полководец тем временем уже проснулся. Он восседал на старой резиновой покрышке и пил пиво из жестяной банки. Верхняя сторона банки была срезана ножом, так, что каждый раз, делая глоток, и касаясь губами острого края, Махмуд Паша издавал грубое ругательство.
– Кто посмел тревожить мой покой? – возмутился он, видя входящего в шалаш незнакомца.
– Этот господин очень хочет вас видеть – виновато ответил ему громила, и поспешил ретироваться.
Жак бесцеремонно уселся рядом на раскинутом одеяле.
– Так значит ты и есть тот самый могучий Махмуд Паша, которого расхваливал мой друг воевода.
Махмуд улыбнулся.
– А ты вероятно тот самый оруженосец, который пытается вызволить из плена своего господина?
– Он самый.
– Не волнуйся, приятель. Час освобождения близок. Махмуд Паша и его несметная армия мигом разберется с врагами. Мои люди уже провели разведку. Крепость, где заточен твой господин, – вовсе и не крепость, а ветхая хижина. Мы даже решили отказаться от осадной машины Так справимся.
– А велика ли твоя армия?
– О, моя армия настолько велика, что когда передовые воины уже вступали во французские земли, арьергард еще спал у себя дома вместе со своими женами.
– Но если она так велика, как она поместилась в двадцать три сохранительных ящика, которые я насчитал в подвале у трактирщика?
– Мои славные воины, если нужно, свернут горы, а если нужно, пролезут в иголочное ушко. Неужели ты думаешь, что какие-то ящики в трактире смогут остановить мою орду?
Жак не понял ответа, но решил не развивать тему.
– Я пришел просить тебя, чтобы ты не нападал на тюрьму. Вы все погибнете, и это сильно осложнит ситуацию
– О чем ты говоришь? Моя армия непобедима. Здесь целая тьма моих отборных воинов. Через пару дней мы атакуем. И, будь уверен, после этой битвы от твоей тюрьмы и следа не останется. Тем же вечером герцог будет сидеть у нас в шатре и пить вино, несколько ящиков которого мои слуги раздобыли в одной из местных лавок. Кстати, давай выпьем за знакомство бутылочку этого замечательного напитка.
Махмуд-Паша выкинул из шалаша недопитую пивную банку, достал из ящика бутылку дешевого портвейна, вынул кинжал из-за пояса и отрубил горлышко. Из бутылки брызнула красная вонючая жидкость.
– Эй, Анри, подай-ка нам те чудесные кубки, которые мы раздобыли сегодня утром.
Вошел рослый детина в футболке, надетой задом-наперед, и подал два пластиковых стаканчика.
– Чудесная здесь посуда. Легкая и не бьется – сказал Махмуд-Паша, разливая портвейн.
– Давай выпьем за успех нашей битвы!
Они выпили, после чего, Жак смог вставить слово.
