– Лев Семенович нам головы оторвет, – услышала я недовольный мужской голос почти рядом с собой, и меня с ног до головы прошиб пот.
– Не оторвет, дядя Саша, честно, – ответила Ксения, – смотрите, какой он милый!
Мужчина прошел в холл, ворча, а я выдохнула. Голоса удалялись куда-то вглубь дома, зато с улицы я услышала звук подъезжающей машины.
Я выбралась из своего укрытия и осторожно прошла в просторное помещение. Обстановка впечатляла: вокруг была расставлена антикварная мебель, на стенах висели картины в позолоченных рамах. Но спрятаться здесь было решительно негде.
– Он все ест, представляете, даже макароны – услышала я восторженный голос Ксении где-то слева и поняла, что там находится кухня. Тут я послышался звук поднимающихся ворот паркинга.
– Вот сейчас нам эти макароны на уши накрутят, – проворчал дядя Саша, и я поняла, что он идет в холл.
Справа была широкая лестница, ведущая наверх. Я поспешно стянула с ног кроссовки, и, оглядываясь на кухню, побежала наверх. На втором этаже виднелась открытая дверь. Предварительно заглянув за нее, я подумала, что здесь, скорее всего, обитает Ксения. Я забежала и оглянулась. Здесь стояли кровать, туалетный столик и шкаф. Возле окна расположился мольберт. На мольберте я увидела картину: дворик в центре Петербурга. Немного обрушенные стены, арка, в арке виднеется еще один такой же дом. Я сразу узнала место, где недавно встретила Ксению, когда возвращалась из кафе. Сама картина была какой-то мрачноватой: было видно, что изображен конец светового дня, сумерки. Но надо было признаться, что что-то было в этом виде завораживающее.
С трудом заставив себя оторвать взгляд от мольберта, я вспомнила, что мне лучше пока где-то укрыться, а потом поговорить с Ксенией наедине. Я осторожно открыла дверцу шкафа. Внутри висел длинный банный халат, за него я и спряталась.
В своем укрытии я провела около пятнадцати минут. Когда с лестницы послышался звук шагов, я обрадовалась, что скоро, наконец, смогу выбраться отсюда.
– Она закончила? – спросил резкий мужской голос где-то совсем рядом.
– Да, Лева, вот, посмотри.
Пауза.
– Хорошо.
– И я считаю, что хорошо. Лучше, чем у Борьки.
Я замерла. Сердце забилось быстрее, и я посмотрела на себя как будто со стороны: девушка в чужом доме, затаившаяся в шкафу. Что мне скажут, если найдут меня здесь?
«Только бы не чихнуть», – подумалось вдруг мне, и тут же меня обдало жаром. Я вспомнила, что не выключила звук телефона.
Дрожащей рукой я достала из кармана телефон, выключила звук, выдохнула.
«Нужно набрать хотя бы сообщение с адресом, отравить его Андрею, – стучало у меня в голове, – или держать наготове палец на кнопке вызова. Как посмотреть, где я нахожусь?..»
Я стала листать страницы экрана, ища карту, чтобы определить координаты места. Пальцы не слушались.
– Пора с этим кончать, – услышала я резкий голос рядом и замерла.
– Хорошо, Лева. Как ей сказать, что ее мать умерла?
– Зачем ей об этом говорить. Пусть умрет в счастливом неведении.
Я застыла с телефоном в руке, открыв рот. Рука задрожала, и я чуть его не выронила.
– Что?! Лева, ты с ума сошел? – воскликнул голос дяди Саши, – посмотри на нее, она же ребенок!
С улицы послышались радостные возгласы Ксении, и я поняла, что эти двое смотрят на нее из окна.
– Ой, только давай без этих сантиментов, – раздраженно сказал другой мужчина, – Борис тоже был не старцем, но ты не особо переживал.
– Бориска нас с тобой чуть не подставил, и он же сам… ты же все видел, – воскликнул дядя Саша, – он хотел в обход нас с тобой найти ту старуху в Америке и продать ей картину, забрать все деньги себе. Он чуть на нее не вышел!
– Можешь оправдываться сколько угодно, если тебе так легче. Вот и сейчас найдешь себе оправдание.
– Но Лева, я же его не убивал! Я не убийца! Борис понял, что мы все знаем, испугался, когда мы к нему пришли. Я же не виноват, что он загорелся от своей же сигареты, забрался на подоконник и полетел вниз!
– Ты ему не дал выбежать в коридор, поэтому он полез на подоконник. Но ты же не считаешь себя убийцей? Вот и сейчас все сделай так, как будто это несчастный случай.
– Лева, да как ты можешь мне такое говорить? Ты же все видел и слышал: он кричал, а нам нужно было уйти, мы и закрыли дверь. Как по-другому можно было поступить? Картина все равно загорелась, ее было не спасти. Какая-то напасть с этой картиной! И, между прочим, ты мог в самый первый раз, еще прошлой осенью вовремя забрать ее. Но ты ее сфотографировал для каталога и оставил Борису ее закончить. Это все твое бесконечное стремление к совершенству…
– Не смей мне напоминать об этом. Каталог уже уходил в печать, от меня ждали фото. Он должен был добавить пару штрихов, и я бы на следующий день картину забрал.
– Вот видишь, ну не бывает все идеально. Если бы мы тогда сразу ее забрали, ничего бы этого не было.
– Замолчи, – зло отозвался первый голос.
– И зачем убивать эту девочку, просто отпустим ее, и все. Мы же купили билеты. Ты же не собирался возвращаться. Да я поговорю с Ксенией, объясню ей все. Она не пойдет в полицию, я тебе гарантирую!
