– Не ори, – зло оборвал другой голос. – Делай, что хочешь, но в итоге я хочу сам видеть, как она пойдет ко дну. Чтобы без вариантов. Найми кого-нибудь, раз сам не хочешь мараться. И собаку эту можешь туда же отправить.
Я сидела с зажатым в руке телефоном и понимала, что один звук – и я тоже отправлюсь ко дну ближайшей реки вместе с Ксенией и Рыжиком. В комнате послышался скрип: я поняла, что с мольберта сняли картину. Шаги проследовали к двери.
– Олег, надо поговорить, для тебя есть работа, – хрипло сказал, видимо, в телефон дядя Саша, – хорошо, в девять.
Потом прошло еще несколько секунд.
– Прости, девочка, – тихо сказал хриплый голос, шаги удалились. Дверь закрылась.
Я посмотрела на телефон в дрожащей руке. На экране мигал красный кружок. Я пригляделась: диктофон. Работает диктофон. Я случайно нажала на запись. Затаив дыхание, я аккуратно нажала «стоп», «сохранить».
Теперь я знала, что Ксения не виновата ни в гибели Бориса, ни в смерти своей мамы. Признаться, я чувствовала от этого большое облегчение, даже радость. Сестра Дена и Андрея оказалась не убийцей, а просто пешкой в чужой игре. Нужно было срочно сообщить обо всем, что я узнала. И о том, где я нахожусь.
Тут я услышала, что дверь комнаты опять открылась, и снова замерла.
– Ой, картину забрали? – послышался радостный голос Ксении, – вот и здорово, значит, готово.
Девушка, напевая, подошла к шкафу, открыла дверь и увидела меня.
– Только не кричи, – быстро сказала я шепотом. – Это очень важно. Я знаю Дениса. Я своя. Ты дверь закрыла?
Ксения кивнула, все еще продолжая смотреть на меня во все глаза.
– Там есть защелка или ключ?
Ксения молча помотала головой.
– Ладно. У тебя есть наушники?
Ксения снова отрицательно помотала.
– Тогда делаем так. Времени у нас мало. Я дам тебе телефон. В нем запись разговора, который только что здесь происходил. Ты закрываешься с головой одеялом, слушаешь запись как можно тише. Если кто-то заходит, то ставишь на паузу и говоришь, что хочешь спать. Поняла?
Ксения покивала, взяла у меня телефон и, все еще продолжая смотреть на меня округлившимися глазами, закрыта поплотнее дверь комнаты, легла на кровать и накрылась одеялом.
Я затворила дверь шкафа и стала ждать. Прошло минуты три, но никаких звуков из комнаты я не услышала. Осторожно приоткрыв дверь, я увидела лежащее на кровати тело без движения под одеялом. Я испуганно выбежала из шкафа и откинула одеяло. Ксения лежала, скрючившись, и прижимала к лицу телефон. Ее лицо было мокрое от слез. Вытащив из ее рук телефон, я поняла, что он тоже мокрый. Я понажимала кнопки – телефон не работал.
Ругнувшись про себя, я засунула телефон в карман.
В общем-то, телефону моему было уже лет пять, экран на нем в нескольких местах сильно потрескался, сам он часто «тормозил», и я все собиралась купить новый… но так и не купила. То не было времени, то нужны были деньги, вот хотя бы на поездку сюда с Яриком. Кто же знал, что старый телефон подведет меня в такой ситуации, что он отключится из-за попадания на экран обычных слез…
– Так, – пробормотала я, стараясь не злиться на девушку и на себя. – Ксения. Все еще хуже, чем я предполагала. Нужно думать, как выбираться отсюда. Нам надо уходить, слышишь меня? У тебя есть мобильник?
Ксения помотала головой, а я снова про себя ругнулась.
– Они никуда не собираются в ближайшее время? Ты сможешь открыть калитку или ворота?
– Не знаю, – хрипло отозвалась Ксения.
– Мы должны уйти до девяти часов. Темнеет сейчас рано. Сейчас тебе нужно умыться, взять себя в руки и ни в коем случае не показывать им, что что-то не так. Слышишь меня? Ты должна быть веселой, как обычно. Поиграй с Рыжиком, погуляй, старайся с ними не встречаться глазами, чтобы не выдать себя. А сама думай, как нам уйти.
– С Рыжиком… а… ты про Винсика… это ты его привезла сюда? – спросила Ксения.
– Да, мы вместе тебя искали. Тебя хотели взять в семью хорошие люди, чтобы ты жила на море. Они до сих пор здесь, в Петербурге, надеются, что тебя найдут.
– Мне теперь все равно, – прошелестела Ксения, – моей мамы нет в живых.
– Ты что, с ума сошла? – испугалась я, – нужно выбираться, тебя хотят убить. А если найдут здесь меня, то и меня убьют. И Рыжика. Хотя бы ради нас с ним постарайся придумать, как выбраться…
Я все это шептала, внимательно прислушиваясь к звукам из дома. Где-то на кухне работала кофемашина, в холле играла классическая музыка.
– Какое же лицемерие, – произнесла Ксения вслух, – и все ради денег… им-то они зачем?
Внизу послышался лай Винсика-Рыжика.
– Давай, а то они с ним что-нибудь сделают. Умойся и иди поиграй на улице с Рыж… кстати, а почему ты его назвала Винсиком?
– Винсик… – улыбнулась Ксения, – Винсик – краткое от Винсент. Винсент Ван Гог – это знаменитый художник, он тоже был рыжим.
– А… понятно… возьми для него намордник, чтобы потом он не шумел.
– Я что-нибудь придумаю, – вдруг воодушевилась Ксения. Ты тогда здесь подожди, они в мой шкаф обычно не заглядывают. Тебе принести что-нибудь поесть?
– Нет, спасибо, у меня есть в рюкзаке… если только посетить туалет.
