Решат: сгубила кутерьма,
Споткнулась, стукнулась о камень.
И с камнем кинулся он к ней.
И в тот же миг она вскричала
И тишина. Толпа гостей
В молчанье на кинжал взирала
Он красил кровью рукава,
Траву, штиблеты, землю, камень…
И были лишними слова,
Как свет луны в закрытый ставень.
Сонця промінь впав на ганок,
Віддзеркаливсь від калюж.
Ґвалт пташиний. Добрий ранок.
Березень – кінцівка стуж.
Купки снігу на узліссі
Тануть швидко, ніби дим.
І лелекі знов на стрісі
Відбудовують свій дім.
Сонце сонечок збудило,
Довгоносиків, джмелів…
Бруньки верби розпушило,
Та сховалось між ланів.
По над трасою парує наче скло.
Жар сідає на доріг простертих тло.
Серпень зрілістю полинув на баштан.
Вітри голять вщент розгублений платан.
Листя губляться, смарагдів гасне блиск.
Для грибів, дерев і трав то добрий зиск.
Сиротіє без лелек промоклий дах.
Рясно яблука палають у садках.
Маляр пензлики відкинув, позіхнув,
В чорний колір світ барвистий огорнув.
По над трассой дымка пара, как стекло.
Жар садится на дороги полотно.
Август зрелостью спустился на баштан.
Ветры бреют растерявшийся платан.
Листья гибнут, изумрудов гаснет блеск.
Для растений пропитанья мощный всплеск.
Нет ни аистов уже, ни аистят.
Крыши мокнут. В ветках яблоки горят.
Отложил художник кисти и вздохнул,
Чёрной рамкой мир цветущий обвернул.
Зріють фініки на пальмах вздовж доріг.
Бджоли в вулики сідають на поріг,
Де ретельно свій виконують танок,
Танець – розповідь про кожен колосок,
Кожну квітку, що приховує свій дар,
Золотий пилок, з солодощів нектар.
Листя падають, оголюють гілки,
Що застигли мов парканові кілки,
Кроки стишують, шепочуть з вітерцем,
Обвивають окоренки комірцем.
Поза морем стан сезонів невпопад.
Серпень котиться луною в листопад.
Дружино-ожино,
Так щиро так близько,
Дружино-ожино,
Що стелишся низько,
Застигла немов драпаки на порозі.
Тебе не покину, не в змозі, не в змозі.
Так чому плазуєш до неї фільварком?
Чекаєш її у руїнах за парком?
Аж люди все бачать, сусіди все чують,
І з мене, нізащо-ніпрощо, глузують.
Не край серце, люба,
Ти світ мій єдиний.
Вона моя згуба,
Собі сам не милий,
Примарою тягне мене по дорозі,
Зійти, зупинитись, не в змозі, не в змозі.
На лавку присіли та змовкли тужливо.
Все було та буде. Родина. Не диво.
Що далі? Навіщо чужі вам сюжети,
У кожного в шафі є власні скелети.
Сосны сбрасывают шишки.
Сыплют жёлуди дубы.
Белки, гаички и мышки
Сушат зёрнышки, грибы…
Всё съестное собирают,
Осень, некогда гулять,
Корм на зиму запасают,
Чтоб потом не голодать.
Буки, клёны облысеют,
Тропки снегом заметёт,
Хищники найти сумеют
Каждого, кто где пройдёт.
Носят ягоды лесные
В дупла, гнёздышки, домой.
Чем богаче кладовые,
Тем спокойнее зимой.
Мышку я хотел заснять,
Дать кусочек сала.
Пока бегал сало взять
Мышка убежала.
Чтобы мышку подождать,
На пенёк присел.
Стал от скуки я жевать
И всё сало съел.
Просыпаюсь по утрам
Под весёлый птичий гам,
И щебечут, и поют,
Вновь уснуть мне не дают.
В небе, сером как река,
Голубые облака.
Хоть ещё хочу я спать,
Начинаю рисовать.
В окнах жёлтый солнца свет,
Хоть его на небе нет,
Где-то прячется оно,
Хоть уже и не темно.
Надо выйти посмотреть,
Только дверь не отпереть,
До замка мне не достать,
Да и кресло не поднять.
Всё родители виной,
А твердят, что я большой.
Так приладили замок,
Чтоб я сам открыть не смог.
Их бужу, пора вставать,
Надо солнце рисовать.
А они во всю храпят,
Притворяются, что спят.
«Дед», – кричу я в телефон, -
«Сплю я», – отвечает он.
Грустно мне. И вдруг сюрприз,
Солнца шар в окне завис.
Утром облака цветные,
Розовые, голубые,
Жёлтым золотом, огнём,
Но как снег пушистый днём.
Я, как только просыпался,
Их нарисовать пытался,
Но, пока я краски брал,
Цвет куда-то исчезал.
В синем небе, словно льдинки,
Белые плывут картинки,
То щекастые, как мопс,
То как змейки или хвост.
Лишь возьмусь их рисовать,
Форму бросятся менять.
Я их больше не рисую,
Не люблю игру такую.
Ветерочки-ветерки
В небе словно пастухи,
В стаи сбив, издалека,
Выпасают облака.
Облака, словно овечки,
У небесной синей речки,
То туманами, в ветрах,
Тая в солнечных лучах,
То сбиваясь в кручи туч,
Затеняют солнца луч.
Тучи грозные на вид,
Дождь то льёт, то моросит,
Очищая неба свод
От тяжёлых мрачных вод.
Снова синяя река
Пролегла сквозь облака.
Ден во всём похож на папу,
Тоже любит рисовать,
Но отец не позволяет
Свои краски в руки брать.
Хоть карандашей и много,
Но у красок ярче цвет,
Пусть потом накажут строго,
Удержаться силы нет.
Ден нахмурил лоб упрямо,
Вот у папы здесь ладья,
На носу одна лишь мама,
А должна быть вся семья.
Влез на стул он, как по трапу,
Доску на пол уронил,
А потом себя и папу
На носу изобразил.
А затем в углу стоял
И тихонечко вздыхал,
Что не каждый может видеть,
А художника обидеть
Может каждый,
Так однажды
Папа бабушке сказал.
Ден нарисовал дорожку,
В море посадил картошку,
Закачалась на волнах
В клубнях, листьях и цветах.
В облаках деревья плыли.
Кошки про меж них скользили.
В землю рыбок запустил.
Посмотрел и загрустил.
Как мне яблоки срывать?!
Стал ступеньки рисовать.
Кошка лапою махнула
С неба лестницу стряхнула. -
Как теперь я справлюсь с нею,
Я же плавать не умею.
Фрукты в море упадут.
Там их кролики сгрызут.
Ден задумался… И вот