Сказать, что мы жили в непрерывном кошмаре, я не могу. Я не была птицей, которая бьется о прутья клетки. Но были правила игры. Местами бывало очень противно, но было понятно, что ничего другого никогда не будет. Например, о нас судили не потому, что мы говорили, а по тому, что мы не говорили. Например, говорила слово «Бог» на уроках по Достоевскому и тут же не поясняла, что Бога нет.
– Двуличность и цинизм – ну тут все проистекает из предыдущего. Что характерно – советское государство так и не смогло набрать из среды интеллигенции корпус «проповедников коммунизма». Коммунизм по факту уже умер – но советское государство упорно гальванизировало его труп.
Мария и Аркадий Дубновы, «Азарт и стыд семидесятых». Из воспоминаний Шапиро Надежды Ароновны, учителя московской школы
В 1982 году я работала в очень идеологизированной английской школе. Мы читали рассказ Бабеля «Письмо» из «Конармии». И я спрашиваю у детей: «Что это такое? Это правда, ложь? Это мог написать белогвардеец?» Дети были потрясены. А один мальчик сказал: «Может, это и правда, но такая правда нам не нужна».
В этой же школе парторг мне сказал:
– Н. А., про вас дети говорят, что вы воспитываете у них двурушничество.
– ?!
– Вы объясняете детям, как говорить на экзамене, а потом рассказываете, как было на самом деле.
А там директор приглашал к себе в кабинет старшеклассников чай попить и поговорить «по душам», «без учителей»: мол, какие претензии и т. д. И они на это ловились…
В школе время от времени нужно было проводить политинформации. Организатор внеклассной работы и учитель труда Юрий Александрович научил меня, как это делать, не напрягаясь. Берешь газету, лицо при этом никакое, и читаешь с любого места (причем не обязательно с абзаца или даже с большой буквы). Ровно через пять минут произносишь: «Ну вот, в общем-то, и все».
Раз в месяц для учителей проводились политзанятия. После них полученные политические знания полагалось доводить до сведения учащихся. И вот прошел очередной пленум, с учителями провели занятия. Я вхожу в класс и, как положено, сообщаю: «А сейчас я с вами поговорю про пленум…» Мальчик (доброжелательно): «Только дверь закройте!»
…
В 1972 году мне дали прочесть чешские листовки. Я дала их почитать своей директрисе, Лидии Васильевне. Она была очень хорошая баба, коммунистка, и очень всем этим интересовалась. Искренне. Она хотела знать. Правда, очень боялась и все время конспирировалась.
