Ф. Брукнер: Дамы и господа! После всего вышесказанного, собственно, нет необходимости подробно останавливаться на «признаниях преступников» и «показаниях свидетелей», с помощью которых ортодоксальные историки пытаются доказать, будто в Освенциме совершались массовые убийства. С рядом свидетельских показаний мы уже познакомились. Но я хотел бы еще немного задержаться на этом вопросе, чтобы со всей ясностью продемонстрировать вам качество этих показаний, на которых основывается выдвигаемое против всего немецкого народа страшное обвинение в геноциде в промышленных размерах.
Первый систематический список и оценку важнейших свидетельских показаний об убийствах людей газом в Освенциме дал швейцарский ревизионист Юрген Граф, который исследовал тридцать показаний ключевых свидетелей [394] . Анализируя эти показания, он указал на то, что они, хотя и противоречат друг другу по многим пунктам, содержат рассказы об одних и тех же технически невозможных вещах, таких как:
– вбрасывание гранулятов Циклона-Б через несуществующие отверстия в потолке «газовых камер»;
– смерть жертв «сразу же» или «через несколько мгновений» после вбрасывания Циклона-Б;
– неправдоподобно короткое время вентиляции газовых камер;
– невероятно большое число стиснутых на одном квадратном метре узников газовой камеры (Рудольф Врба говорил о 14-ти, Перри Брод – о 19-ти и т. д.);
– неправдоподобно короткое время сжигания трупов (некоторые свидетели показывали, что в одном муфеле за 20 минут сжигали три трупа);
– вычерпывание уголовниками стекавшего в ямы при сжигании трупов человеческого жира с последующим выливанием его на трупы в качестве дополнительного топлива (к этой тошнотворной бессмыслице мы еще вернемся в связи с показаниями свидетелей Таубера и Мюллера).
Эти примеры можно продолжать дальше. Поскольку следует исходить из того, что законы природы распространяются и на территорию Освенцима, должно быть какое-то логическое объяснение тому, что многие свидетели рассказывали о столь невозможных вещах. Какое именно?
Студентка: Свидетели сговорились между собой.
Студент: Или один свидетель списывал у другого уже описанное им ранее в статье или книге.
Ф. Брукнер: Совершенно верно. Кроме того, следует помнить, что чаще всего цитируемые в литературе о Холокосте свидетели большей частью давали свои показания на судебных процессах. За отсутствием вещественных и документальных доказательств, эти свидетельские показания – а к ним следует отнести и признания преступников, так как преступники тоже свидетели – были альфой и омегой официальной картины Освенцима.
В этих условиях естественно предположить, что многих свидетелей предварительно инструктировали, что они должны говорить. Это относится и к обвиняемым, которых, кого грубой силой, кого угрозами, кого обещаниями снисходительности, побуждали, вопреки истине, оговаривать самих себя или своих бывших коллег.
Наглядный пример – процесс над инженерами строившей крематории эрфуртской фирмы «Топф и сыновья», которые были в марте 1946 года арестованы советскими властями по обвинению в пособничестве массовым убийствам на основании того, что они планировали, строили и монтировали крематории Освенцима-Бжезинки. Это были главный инженер фирмы и начальник отдела строительства крематориев Фриц Зандер, главный инженер по строительству крематориев Курт Прюфер, главный инженер по вентиляционным установкам Карл Шульце и начальник производства фирмы Густав Браун. Эти четверо после ареста были подвергнуты обстоятельным допросам. Семидесятилетний Ф. Зандер умер уже через три недели, а остальные трое были доставлены в Москву и в апреле 1948 года осуждены на 25 лет принудительных работ каждый. К. Прюфер умер в 1952 году в ГУЛАГе, а К. Шульце и Г. Браун были освобождены в 1956 году по амнистии.
Студентка: Вы считаете этих людей невиновными?
Ф. Брукнер: Абсолютно. В строительстве крематориев вообще нет ничего криминального, иначе можно было бы отдать под суд любого строителя крематориев в любом большом городе. Если бы в Бжезинке не строили крематории, трупы умерших в лагере заключенных пришлось бы зарывать, а из-за высокого уровня грунтовых вод это способствовало бы распространению эпидемий, и число жертв этого лагеря выросло бы еще больше.
Если вы прочтете протоколы допросов этих инженеров [395] , то сразу поймете, что они давали показания не добровольно. Они употребляли, например, выражения из языка победителей, говоря (в 1946 году!) о «гитлеровской Германии» или «фашистской Германии», о «войне, которую Германия вела против стран Европы» и о «невинных людях, которых немцы замучивали до смерти». Их признания были написаны в униженном тоне, хорошо знакомом нам по московским показательным процессам. Очень поучительны их показания о газовых камерах.
5 марта 1946 года К. Прюфер так описывал свое посещение Освенцима весной 1943 года:
