Накануне мировой катастрофы полностью

Ф. Брукнер: И перед столь искусным парикмахером, который за 90 минут состригал волосы с 1000 отравленных синильной кислотой трупов.

Еще о «бункерах» Бжезинки. Как вы помните, убийства газом с мая 1942 года и до постройки крематориев якобы происходили в двух расположенных вне территории лагеря крестьянских домах в Бжезинке, которые в соответствующей литературе именуются «красный дом» и «белый дом», или «бункер 1» и «бункер 2».

Согласно Ф. Пиперу, первый бункер имел площадь 93,5 кв. м, второй — 105 кв. м [375]. Один из этих двух бункеров якобы был снова задействован во время уничтожения венгерских евреев. Но на сделанных именно в это время «союзниками» аэрофотоснимках Бжезинки в той зоне, где, по показаниям свидетелей, находился этот бункер, не видно никакого здания. Если фундамент (мнимого) бункера 2 в Бжезинке еще можно разглядеть, то от бункера 1 не осталось никаких следов. Строительные планы этих двух домов тоже не сохранились, если они вообще существовали.

Актуальность теме этих бункеров придали события последних лет.

В ноябре 2001 года западная пресса с большим шумом сообщила о том, что итальянский исследователь Марчелло Пеццетти будто бы нашел бункер I [376]. Но это был лишь примитивный обман, так как этот крестьянский дом располагался не там, где, по показаниям всех свидетелей, должен был находиться бункер 1, а совсем в другом месте и никогда не был не чем иным, как обыкновенным крестьянским домом [377].

В мае 2002 года Фритьоф Мейер, бывший главный редактор журнала «Шпигель», опубликовал в журнале «Остойропа» статью, в которой он снизил число жертв Освенцима до 511 000, из них убитых в газовых камерах — до 341 000. В этой статье Ф. Мейер частично опирался на аргументы ревизионистов. В крематориях, полагал он, убивали газом лишь немногих людей; массовые убийства происходили, главным образом, в бункерах.

Студент: Может быть, этот Мейер — скрытый ревизионист?

Ф. Брукнер: Этого я не знаю. Вероятно, его статья была лишь отчаянной попыткой спасти то, что еще можно было спасти в надуманной версии об убийствах газом, поскольку все ясней выявлялась техническая невозможность убийства людей газом в крематориях. Из стен не существующих больше зданий никакой Фред Лейхтер и никакой Гермар Рудольф не могли бы взять пробы штукатурки, чтобы исследовать их на наличие следов цианида, а поскольку нет строительных планов, нельзя проверить, могли ли использоваться эти здания в качестве газовых камер.

Так что остаются только свидетельские показания. Как и в случае с крематориями, они заведомо терпят крах, поскольку в них указывается время на убийства и вентиляции, которое не могло быть столь непродолжительным. Вот некоторые из них.

Андре Леттиш: «Через небольшой люк унтершарфюрер СС вбрасывал газ. Слышались ужасные крики, но через несколько мгновений наступала полная тишина. Через 25 минут открывались окна и двери, и трупы незамедлительно выбрасывали в ямы, где их сжигали» [378].

Мильтон Буки: «Примерно через 20 минут после вбрасывания газа дверь открывали и после того, как проходили еще примерно полчаса, начинали вытаскивать трупы» [379].

И так далее. В заключение я хотел бы еще обратить ваше внимание на свидетельство бывшего эсэсовского шофера Рихарда Бека, которого накануне франкфуртского процесса по делу персонала Освенцима спросили о его работе в лагере, записав в протокол следующее:

«Он [эсэсовец] высыпал содержимое банки в отверстие (…) Когда он снова закрывал дверцу; в помещении раздавались неописуемые вопли (…) Это длилось 8–10 минут. Потом все стихало. Через короткое время заключенные открывали дверь, и можно было еще видеть висящий над огромной горой трупов синеватый туман (…) Правда, меня удивляло, что зондеркоманда, задачей которой было вытаскивание трупов, входит в это помещение без противогазов, хотя над трупами еще висел этот синий туман, который, как я полагаю, был ядовитым» [380].

Студент: Зондеркоманда явно была невосприимчива к синильной кислоте.