Станислав Александрович Белковский — политолог, журналист, учредитель и директор Института национальной стратегии — хорошо известен читателям своими книгами «Бизнес Владимира Путина», «Империя Владимира Путина» и другими.В новой книге С. Белковского рассматриваются стратегия и тактика Путина в 2011–2012 гг. На примере определённых высказываний, программных заявлений и действий Владимира Путина автор делает выводы о том, что представляет собой «новый Путин», изменится ли его политика в ближайшее время и на что она будет направлена.
В последнее время много говорят о том, что Владимир Путин собирается оставаться у власти после 2008 года, для чего президентская Россия преобразуется в парламентскую. А сам несминаемый Путин станет в такой вот России премьер-министром, подотчётным им же созданному парламентскому большинству.
Многие официальные либералы уверены, что ради высшей власти Путин и затеял антифедеративный переворот, переходящий в переворот антимуниципальный (ведь мэров городов теперь тоже будут назначать). И в оный час, когда каждый Божий человек, занимающий хоть какую завалящую должность в этой стране, будет назначен лично Верховным, тогда откроется путь к реформе Конституции и вечной власти одного отдельно взятого подполковника ГБ СССР.
Нет, уважаемые либералы. Слишком просто это всё. Или, наоборот, слишком сложно. Вы, драгоценные, опять норовите свою набриолиненную голову присобачить на чужие покатые плечи.
Ведь наш либерал, собственно, так и хотел. Впиться во власть один раз — при маразмирующем старике Ельцине — и сидеть на её носорожьей поверхности до первых звуков ангельских труб. А чтобы сидеть вечно — можно было и Конституцию менять 7–8 раз на дню, и палить из танковых пушек по политическим воробьям, и объяснять, почему власть состоит только из Ивановых и Сидоровых, а Петровым в ней делать совершенно нечего.
Просто неожиданно получилось, что у либералов вырвали из зубов нержавеющий кусок колбасы. И они очень переживают, что этот кусок, уже поваленный на императорских паркетах, теперь с обильным слюнотечением заглатывает кто-то другой. Менее либеральный и менее достойный.
Что же касается настоящего посюстороннего Путина (а не нарисованного слюнно-колбасной фантазией Великого Диктатора), то я очень удивлюсь, если сумасшедшей весной-2008 он формально не выскочит из игры. Да что там удивляться — придётся, наверное, умереть. От нервного смеха и трогательного сочувствия.
Великие диктаторы, конечно же, влюблены во власть. Она для них — единственно возможная подруга, любовница и жена. Диктаторы в этом смысле — персонажи сугубо моногамные.
Они хотят жить с этой властью долго и счастливо, и умереть в один день. И когда прежестокая судьбина зачем-то разлучает Великого Диктатора с его неискоренимой пассией — властью, он берёт в руки автомат — а может быть, топор или ядерный чемоданчик — и идёт побеждать разлуку. Потому что разлука с любимой куда невыносимее смерти.
Второй же президент Российской Федерации живёт с властью, как с опостылевшей нелюбимой женой. А любви у них, честно говоря, никогда и не было.
Эта женщина — назовём её для быстроты и смысла Капитолиной Ивановной — старше своего супруга на много лет. А выглядит — и вовсе как своего благоверного мать. Потому он боится выводить её в свет. Ни в театре, ни в кино, ни в ресторане божественную чету никогда не увидишь. Их жизнь проходит на секретном обитаемом острове, за гранитным стенами вековой резиденции — Дворца вечного блаженства (недавно его хотели переименовать во Дворец вечного терпения, но дело почему-то зависло).
Каждый вечер ровно в 21:00 — у них семейный ужин. И, вглядываясь в двойной подбородок Капитолины Ивановны, в её нечеловечески помпезную грудь, в иссиня-чёрные от долгого употребления мешки под глазами, супруг всякий раз думает нечто совсем запретное: и на кой чёрт, спрашивается, я тогда согласился на ней жениться!
А ведь он хорошо помнит, как его уговорили. Тогда — это было кислым чухонским летом, пять с половиной без малого лет назад — в его скромную полковничью квартирку завалились старые кореша — Валя и Рома.
Валя был в лёгком подпитии и, как водится, вонял использованными презервативами. В юности он работал на рецепции публичного дома, но после того, как помог написать мемуары бандерши, резко пошёл в гору и почти беспричинно разбогател.
Рома, напротив, был человек дисциплинированный и чистый. Первые деньги сделал, снявшись в рекламе гламурных одеколонов Paco Rabanne, — и с тех пор носил, не снимая, фирменную трехдневую щетину.
И сказали тогда Валя с Ромой, вываливая на стол дюжину недорогого пива:
— Слушай, старик, тут у Капитолины Ивановны муж вот-вот загнётся. Копыта отбросит со дня на день — совсем старый стал, да и спился. А там у нас свои интересы, понимаешь. Там мы в парке нефтяной фонтан арендуем, да ещё склад для алюминиевых чушек заграбастали. А то ведь, не ровён час, выскочит Капитолина на старости ума за какого-нибудь отморозка — деньги наши и плакали, ёрш твою двадцать.
— А что девица, хороша ли собою?
