В-третьих, поощрения оставляют в стороне причины действия.
И наконец, награды отбивают у ребенка желание поступать неким определенным образом. Этот феномен не ограничивается мотивацией к учебе, а распространяется и на поведенческие аспекты, о чем с прискорбной очевидностью свидетельствует изучение такого качества, как великодушие. Всякий раз, когда кого-либо подводят к мысли, что он что-то делает с целью получить награду (неважно, о какой задаче идет речь – перемножать числа, убирать постель по утрам или помогать обездоленным), вознаграждаемое дело само по себе теряет привлекательность в глазах того, кому оно поручено.
Некоторые занятия по своей природе попросту малоинтересны, но тем не менее полезны и значимы, как, например, разнообразные обязательства человека перед другими членами какого-либо сообщества. И даже в том, что касается этих обязательств, когда мы вознаграждаем ребенка за их выполнение (или наказываем за невыполнение), уменьшается вероятность, что он будет относиться к ним ответственно, поскольку, будучи механизмом контроля, награды ослабляют чувство личной ответственности, и точка. Так что в конечном счете внешняя мотивация не только не в состоянии укрепить, а, наоборот, даже подрывает приверженность настоящим ценностям, которые мы так страстно желаем видеть у наших детей.
Родители и учителя поступили бы правильно, если бы задумались о различных стилях воспитания, управления или социализации с позиции того, над какими вопросами каждый из этих стилей побуждает детей задумываться. Стратегия, построенная на наказаниях или вытекающих последствиях, подсказывает ребенку вопрос: «Интересно, что я должен делать и что со мной будет, если я не сделаю этого?» Стратегия, опирающаяся на награды, поставит перед ребенком вопрос: «Что я должен сделать и что я получу, если сделаю это?»
Первое, что поражает нас в этих вопросах, – это что они в основе своей мало чем различаются. Второе, что мы осознаём, – это что ни тот, ни другой вопрос не приближают ребенка к тем целям воспитания, которые мы считаем главными. Полагаю, все мы добиваемся, чтобы дети спросили себя: «Каким человеком я хочу стать?» или даже «Каким
Еще до написания этой книги я много раз критиковал использование поощрений в воспитательных целях и в прессе, и в выступлениях, иногда очень конспективно, а иногда в исчерпывающих подробностях. Ответная реакция на эти мои мысли оказывалась разной, что нетрудно представить, но чаще всего мои собеседники не признавали и не брались оспаривать мои аргументы и свидетельства, а роняли короткий встречный вопрос: «Что предлагаете взамен?»
Вопрос, казалось бы, вполне закономерный, однако я убедился, насколько это трудное и неблагодарное дело – отвечать на него. И на то есть несколько причин. Первая и главная: альтернатива вознаграждению зависит от того, обсуждаем ли мы воспитание детей, преподавание в школе или управление персоналом.
Во-вторых, сам подход к решению проблемы в любой из названных областей зависит от того, что послужило ее причиной. Что самое притягательное в популярном бихевиоризме, так это его обещание снабдить нас одним ответом на все вопросы. Обещание это лживое, но все же полезное тем, что помогает объяснить, почему поощрения не работают в долгосрочной перспективе. У тех, кто привык к решениям в одно действие (вроде «сделай вот так – и получишь вот это»), мои попытки объяснить, что у наград в принципе не может быть одной альтернативы, вызывают понимающую усмешку, словно бы говорящую: «Ну-ну. Так я и думал. Давайте вернемся к разговору о том, что не так с этим [системами поощрений / отметками / знаками отличия / похвалой], когда вы придумаете, чем это заменить». Конечно, это очень простой и действенный выход: уяснить себе, что не существует ответа сразу на все сложные мотивационные вопросы, с которыми сталкивает нас жизнь. И оттого велик соблазн выбрать тот, что попроще.
