– Я никому ничего не сказала. Но сейчас мне надо знать. У меня вот уже многие годы полный эклер в голове, и я пытаюсь сейчас привести все хоть в какой-то порядок, поэтому хочу знать, где ты был. Понимаешь, я проснулась ночью, а тебя рядом не оказалось, а ты всегда говорил, что остаешься у меня, если мы… ты понимаешь… если мы делаем это ночью, а не утром или днем. Вот только той ночью я проснулась, а тебя рядом не было, и ты так и не вернулся. Так где же ты был?
Брутал все еще выглядел сбитым с толку, как будто не мог понять, почему после всех этих месяцев ее интересует подобная ерунда.
– Я с унитазом обнимался, – тем не менее ответил он.
– Что?
– Ну, я встал в сортир. Только… у меня жутко кружилась голова, а потом затошнило, и я решил, что меня вырвет прямо на пол. Тогда я наклонился над толканом, и мы с ним здорово подружились. Потом я, видимо, отключился, потому как помню, что я еще подумал, что отдохну на полу перед толканом всего секундочку, а очухался уже, когда Финн ссал у меня прямо над головой. И не только над головой. Ты же знаешь Финна. В любом случае у него мочевой пузырь крепче, чем у меня, да и сидр он в тот раз не пил.
Динь поднесла пальцы к губам.
– Ванная, – сказала она. – Так той ночью, когда я проснулась, ты был в ванной?
– Ага, пока не появился Финн. Но к тому времени уже рассвело, и я пошел к себе в комнату – вот и всё. Динь, а что, черт возьми, происходит?
Девушка покачала головой, потому что не была уверена в том, что знает. То есть сначала она думала, что знает. Но потом ситуация изменилась, и ей предстояло решить, что делать.
– С самого начала, когда мы приехали сюда с командиром, этот парень кормил нас полуправдой, сэр. Он утаивал детали и рисовал произошедшее сначала так, а потом иначе. А потом начиналось: «Ой, а разве я не сказал вам о моих телефонных звонках мужу заместителя главного констебля и самому Йену Дрюитту? Ой, ну коне-е-ечно, я знаком с Финнеганом Фриманом; и что, я никогда не говорил, что у Йена Дрюитта были какие-то сомнения по его поводу? А еще я больше чем знаком с девчонкой, которая совершенно случайно живет в одном доме с Финнеганом».
Барбара и Линли вышли на террасу гостиницы, где утренняя прохлада не давала насладиться завтраком любителям поесть
Линли был что-то слишком задумчив. Казалось, что он поглощен наблюдением за тем, что делают садовники, как будто сравнивал их работу с той, что делалась в громадном поместье, относящемся к той части его жизни, в которой он звался лордом Ашертоном. Барбара хотела, чтобы инспектор поскорее перешел к действиям, хотя и плохо представляла себе, о каких действиях идет речь.
– Сэр?.. – сказала она. – Земля вызывает инспектора Линли. Соединяю с Ладлоу.
– Я совсем не отрицаю всех тех странностей… – инспектор пошевелился.
– Странностей?
– …о которых вы говорите. Но факт остается фактом – все, что мы с вами видели и слышали до сих пор, вызывает некоторые вопросы…
– Вопросы?
– …и, я думаю, вы согласитесь с тем, что у нас нет никакого мотива, который мог подвигнуть кого-то на какие-то действия и… – тут он поднял руку, чтобы не позволить ей перебить себя, – хоть я и согласен, что бывают немотивированные самоубийства, так же как и немотивированные убийства, наравне с чем угодно немотивированным, и вы не можете не признать, что это чертовски странно, принимая во внимание то, что произошло в реальности.
– Вы имеете в виду эти девятнадцать дней?
– И это тоже, но не только.
– И?.. – Барбара попыталась поторопить его.
– Мы знаем, что в деле скрыто гораздо больше, чем лежит на поверхности, и это еще одна причина, по которой я обратился к Нкате. Но проблема остается все та же, Барбара. Мы ничего не знаем, кроме того, что офицер Раддок куда-то увозил участников коллективных пьянок; скорее всего, развозил их по домам. И мне нет нужды напоминать о том, что других убедительных свидетельств о чем-либо у нас нет.
