Очевидно, что, увидев мертвое обнаженное тело своего отца, она в какой-то момент подумала, что все его беды были связаны со штукой, которая висела у него между ног. И что-то решила для себя, потому что только этим можно было объяснить отвращение, которое она испытывала каждый раз, когда какой-нибудь парень намекал ей, насколько для него важно, чтобы она сделала что-нибудь – практически что угодно – с его членом.
Лежа в постели и глядя в потолок, Динь пыталась понять, не в этом ли источник ее ярости, особенно по отношению ко всем тем девицам, которых Брутал трахал, лизал или которым он совал свой член в рот. С них она вины тоже не снимала, но откуда все это и что все это значит?
Пока она размышляла над этим, перед ее мысленным взором медленно возник ответ, возник настолько ярко, что она сразу же поняла, в чем дело. Она увидела выражения их лиц в тот момент, когда они были с ним: Эллисон, Моника, Фрэнси… Она видела, как менялись их лица, и понимала, с чем это связано, – удовольствие, наслаждение или как еще это назвать? Но сама она ничего этого никогда не испытывала. В этом было все дело. Эллисон хихикала, Моника выглядела как удовлетворенная кошка, Фрэнси пригласила ее присоединиться к забаве, потому что для Фрэнси это всегда было только забавой, тогда как для Динь… Она трахала, сосала и мастурбировала в постоянном ожидании – ожидании чего-то, или когда могла убедить себя, что только ей дано видеть, насколько жалким существом является мужской представитель Homo sapiens.
Динь выбралась из постели. Порывшись в шкафу, она выудила одежду, предназначенную для занятий йогой, которую носила в доме. Напялив ее, вышла из комнаты. Дверь Финна была закрыта, так же как и дверь Брутала. К ней она подошла и постучала.
– Бру? Можно с тобой поговорить? – Она услышала приглушенный разговор и больше ничего, поэтому добавила: – Не беспокойся, так, одна мелочь.
Казалось, что это сыграло свою роль. Она услышала скрип кровати, и через мгновение Брутал открыл дверь. Тот факт, что он пытался заслонить собой комнату, сказал Динь, что у него, скорее всего, новая пассия.
Брутал выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь со словами: «Ну? Что тебе нужно?»
В его голосе слышалось подозрение. Он взглянул на дверь Финна, а потом вновь посмотрел на Динь. Кроме трусов, на нем больше ничего не было.
– С тобой можно поговорить? – спросила она. – Это не займет много времени. Можешь зайти ко мне?
– Мы с тобой не…
– Речь не о нас, – быстро прервала его Динь. – Мы оба знаем, что «нас» больше не существует. Но мне надо тебя кое о чем спросить, и лучше сделать это там. – Она кивнула с сторону своей спальни.
Когда Брутал заговорил, было видно, что он пытается успокоиться.
– Динь, я уже много раз все это объяснял. Я не знаю, что еще тебе сказать.
– Я не про это. Есть одна вещь, которую ты никогда не пытался объяснить, потому что я тебя никогда не спрашивала. И о ней я хочу сейчас поговорить. Я же сказала, что это ненадолго.
– Ладно. Я сейчас, – вздохнул Брутал.
Он нырнул в комнату – как змея, – для того чтобы не открывать дверь больше чем на десять дюймов, и через мгновение Динь услышала его голос и голос какой-то девицы. Ее укололо присутствие неизвестной, но она поняла, что это скорее не из-за Брутала, а из-за нее самой, как это и было всегда – с самого начала.
Когда он вышел, на нем были джинсы и майка. Войдя вслед за ней в комнату, остался стоять у двери.
– Я тебя не съем, не бойся, – сказала Динь.
– Я знаю, но мне надо было сказать ей…
– Понятно.
Произнеся это, Динь вдруг осознала, что все это не имеет никакого значения: кто эта девица, зачем она здесь, чем они занимались… В действительности ничего не имело значения.
– Да всё в порядке, Бру, – сказала она. – Я теперь все поняла. Мы с тобой ничем друг от друга не отличаемся. Просто понимаем вещи по-разному, вот и всё.
– Согласен. – Казалось, что это обеспокоило его еще больше.
– Но сейчас я не об этом, – сказала Динь. – Хочу спросить тебя о той ночи в прошлом декабре, когда шел сильный снег и мы здорово надрались в «Харт и Хинд».
– По ночам в декабре снег идет достаточно часто. – Брутал нахмурился. – Да и напивались мы тоже не один раз.
– Правильно, но я говорю о той ночи, когда мы, ты и я, пришли в «Харт и Хинд» с заранее продуманным планом. Мы пили сидр вместо пива. Я о той ночи, Брутал. – Динь дала ему возможность вспомнить и, когда этого не произошло, добавила: – Единственное, что мы не планировали, так это то, что наберемся до такой степени. Финн тоже был. Но он пил «Гиннесс», а мы все – сидр, и ты помнишь, как нам было плохо? Мы не собирались так нажираться – ты и я, – но это именно и случилось.
– Что-то припоминаю, – парень кивнул. – Да. Полный идиотизм, правда?
– Хуже. Это было просто ужасно. Я не шучу. Из-за этого и произошло то, что произошло.
– А что произошло? Не пойму, о чем ты, Динь.
