– Черт, – произнес ПОП и обратился к Барбаре: – Мне приходится разгонять их дважды в месяц. На рынке им делать нечего, а они все равно появляются.
Нажав плечом на свою дверь, Раддок вылез из машины, и Барбара последовала его примеру. Она заметила знакомое лицо среди личностей, которые пытались загнать свое добро прямо с одеял. Это был тот старый бродяга с его собакой, которого она видела во время своей первой прогулки.
– Кто этот парень? – спросила она у Раддока. – Тот, с немецкой овчаркой?
ПОП проследил за ее взглядом.
– А, это Гарри.
– Я его видела как-то вечером… Бомжует?
– Именно, – подтвердил Раддок. – Я все надеялся, что он переберется в другой город, но он, кажется, надолго бросил здесь якорь. Он к вам не приставал?
– Я с ним даже не говорила. Так он что, достопримечательность этого города?
– Это точно.
Кивнув, Гэри отправился разбираться с незаконными торговцами. Барбара пожалела, что обратила его внимание на Гарри, потому что Раддок в первую очередь направился именно к нему и стал выгонять его с площади. Вел себя полицейский достаточно вежливо и выполнял все предписания, однако бомж не соглашался уйти до тех пор, пока Раддок не стал складывать его барахло в аккуратную стопку.
Барбара быстро направилась в сторону Гриффит-Холла, мысленно готовясь к встрече с Ардери. К тому моменту, когда она подошла к входной двери, в голове у нее созрел план, как восстановить хорошие отношения с суперинтендантом.
Изабелла ждала ее на задней террасе гостиницы, вымощенной плиткой, заставленной горшками с яркими цветами и выходящей на лужайку, полого спускающуюся к берегу реки. Она сидела в одном из садовых кресел и что-то быстро набирала в своем мобильном. Решив, что это может быть сообщение о ее собственном прерванном визите в Шрусбери, Барбара захотела остановить Ардери до того, как та нажмет кнопку «отправить», потому что на свете существовал только один человек, которому суперинтендант могла бы сообщать о ее проколах.
– А вот и мы, командир, – сказала она веселым голосом и, подойдя к суперинтенданту, вытащила из-за стола еще одно кресло и уселась. – Вы совершенно правы. Мне очень жаль. Иногда меня действительно заносит. Больше этого не повторится.
– Этого не повторится потому, что мы здесь закончили, – сообщила Ардери.
Барбара попыталась найти успокоение в том, что суперинтендант употребила множественную форму местоимения.
– Но здесь остался еще один парень, – сказала она. – Он явно напрашивается на разговор. С вашего разрешения. Я видела его неподалеку, у меня есть его имя, и о нем не упоминается ни в одном из отчетов КРЖП.
Ардери положила мобильный на стол. Барбара позволила себе хотя бы на одно мгновение почувствовать облегчение, поскольку ей удалось отсрочить отправку электронного сообщения в Лондон и дальше, прямо в офис помощника комиссара Хильера. Теперь ей надо так уболтать суперинтенданта, чтобы она вообще о нем забыла.
– И что же это за парень? – поинтересовалась Ардери.
– Его имя – Гарри. Фамилия в настоящий момент неизвестна. Он бомжует в этом городе. И я думаю, что у него может быть информация, которая подтвердит обвинения против Йена Дрюитта. Он мог что-то видеть.
– Вы хотите сказать, что Гарри Как-его-там мог видеть, как Дрюитт пользовал маленьких детей в публичных местах? Вы, наверное, шутите, сержант. Мы не нашли ни одного факта, который говорил бы о том, что Йен Дрюитт – клинический идиот.
– Но этот парень, этот Гарри… Он мог видеть, как Дрюитт сажает ребенка к себе в машину, командир. Или гуляет с ним… по округе.
– А еще он мог видеть Санта-Клауса, сажающего эльфов в свои сани… У нас есть лишь предположение о Дрюитте, которое может быть как верно, так и ошибочно: или он это делал, или он этого не делал. Да и здесь мы совсем по другому поводу.
– Со всем моим уважением, командир, – сказала Барбара ровным голосом, – но было всего одно обвинение Йена Дрюитта в том, что он путается с детишками, и то анонимное. От всех остальных мы слышали: не может быть, ни за что на свете, вы все с ума посходили, если думаете такое…
В этот момент через французское окно[108] из гостиницы на террасу выплыл Миру Мир. Он спросил у Барбары, будут ли у нее какие-нибудь пожелания. Самым большим ее желанием было взять лом и вскрыть черепную коробку Ардери, чтобы та смогла наконец понять то, что ей говорят. Но она решила, что предлагают ей нечто другое. Так как суперинтендант ничего не заказала, сержант решила последовать ее примеру, хотя, если б на кухне лежали какие-нибудь круассаны, пирожки или булочки, она с удовольствием впилась бы в них зубами. Однако Хейверс решила выбрать то, что в ее представлении было путем мудрости, и, поблагодарив, отказалась.
Ардери дождалась, когда молодой человек освободил террасу, и только после этого сказала:
