За стойкой стояли двое барменов. Тот, что был постарше, принял у нее заказ. Барбара попросила полпинты светлого эля «Джоуль» и картошку в мундире, если у них все еще есть та, о которой написано на черной доске. Бармен предупредил, что картошку приготовили полдня назад, так что сейчас о ней можно сказать лишь, что она знавала лучшие времена. Барбара ответила, что это ее не волнует и что если у него есть какие-то наполнители, то она от них не откажется. Ей объяснили, что остались только те, которые стоят на кухне в консервных банках, и поинтересовались, подойдет ли ей сладкая кукуруза с маслом.
– Тащите, – сказала сержант. – Я непривередливый едок.
Взгляд, который бросил на нее бармен, говорил, что об этом он давно уже догадался. Он подал ей ее полпинты и исчез в тыльной части помещения, где, как решила Хейверс, располагалась кухня. Пока бармен где-то ходил, по лестнице, находившейся возле стойки бара, спустились двое посетителей. Это были юноша и девушка, по возрасту – студенты; в руках у парня был ключ с брелоком колоссального размера. Он отдал ключ вместе с двумя двадцатифунтовыми бумажками молодому бармену, который положил деньги в коробку рядом с кассой и вернул ключ на место под стойкой.
«Интересненько», – подумала Барбара.
Когда второй бармен вернулся с ее картошкой в мундире и столовыми приборами, сержант заметила:
– Стараетесь спрятать от налоговиков или это просто для мелочи – вон там, сбоку?
– О чем это вы?
– Две личности на вершине блаженства, находящиеся в том возрасте, когда место для достижения этого блаженства трудно найти, только что вручили бармену ключ и наличные деньги.
– Ах вот вы о чем, – улыбка бармена напоминала волчий оскал. – Иногда личностям необходимо уединение. Я им его предоставляю.
– На почасовой основе, я полагаю?
– Приходится крутиться, чтобы заработать на хлеб насущный. – Теперь он посмотрел на нее более внимательным взглядом, чем раньше, и добавил: – А вы все подмечаете, верно?
– В том, что касается этих двух, речь шла о том, чтобы «увидеть», а не «подметить».
– Как это часто бывает, – заметил бармен с коротким смешком и отвернулся, чтобы нацедить пинту женщине в возрасте, чей начес на голове делал ее похожей на беглянку из 60-х. – Джорджи все еще расстраивает тебя, Дорин? – Он с кивком толкнул пинту в ее направлении.
– Как видишь. Я же здесь, – ответила женщина.
– Укажи ему на дверь, сладкая, и я твой навеки.
Смех женщины напомнил лошадиное ржание. При этом она продемонстрировала зубы, от одного вида которых у ортодонта случился бы сердечный приступ.
– Как скажешь, Джек, – ответила Дорин, прежде чем взяла свою пинту и отошла к столу.
Джек извлек из-под стойки влажную на вид тряпку и стал протирать ею мокрые круги от стаканов, оставленные людьми, которые так и не смогли понять, для чего существуют картонные кружки́, во множестве разложенные повсюду.
– Сдается мне, что я вас раньше не видел, так? – обратился он к Барбаре.
– А вы что, знаете всех ваших посетителей?
– Почти всех, – ответил бармен. – Так лучше для бизнеса. – Он протянул ей руку. – Джек Корхонен.
– Барбара Хейверс, – ответила сержант.
Она набросилась на картошку, от которой, по крайней мере, шел пар. И масла кухня не пожалела. Консервированная сладкая кукуруза была консервированной сладкой кукурузой, но в сочетании с маслом вся комбинация проскакивала за милую душу, особенно когда Барбара добавила соль, перец, коричневый соус, немного горчицы и все это перемешала.
– Я тут поспрашивала у людей, – сказала она, – и мне сказали, что ваш паб – лучший.
– Думаю, это из-за расположения. Рядом с колледжем. Это привлекает выпивох больше, чем голые девушки, танцующие возле шестов.
– Но сегодня здесь пустовато.
– Середина недели. Да и закрываемся мы скоро.
Молодой бармен убирал столы, перенося стекло на стойку. Принеся полный поднос, он поставил его перед Джеком и сказал:
– Кажется, наверху на сегодня тоже все закончилось. – При этом он поднял бровь, чтобы указать, по-видимому, на комнаты на втором этаже. – Сто двадцать фунтов. Пустой вечер.
– Может быть, пришло время поменять белье, – сказал ему Джек, и оба они громко рассмеялись шутке. Потом Корхонен повернулся к сержанту: – Вы так и не сказали, что привело вас в наш город. Наверняка не отдых, если только вы не отдыхаете в одиночестве.
«Про отдых в одиночестве все правильно, – подумала Барбара. – Когда вообще есть время на отдых».
– Интерес к истории, – ответила она, так как Ладлоу, по ее мнению, просто дышал ею.
– Неужели к истории? – удивился Джек Корхонен. – Думаю, вы попали в самую точку. И к какой же истории?
– Простите?
– К истории колледжа, к истории Англии, к истории кельтов, англов или саксов? Какая история вас интересует?
– Ах это, – поняла Барбара. – История королевской династии, в особенности Плантагенетов[109].
– Эти ребята были настоящими драчунами, – Корхонен кивнул.
– Да, любили хорошую битву. Этого у них не отнимешь.
– И что же особенно заинтересовало?
– В битвах?
– В Плантагенетах?
