Через метров сто пешей прогулки сквозь забор можно увидеть километровый указатель, вкопанный в обочину федералки. Цифру «150» на табличке можно прочесть, но она вряд ли запомнится, да и незачем.
В объектив видеокамеры на столбе, попали пешеходы, находящиеся вне проезжей части. В них Станислав Бойцов узнает свою семью. Приближаются последние мгновения их жизни.
Возникли фары на трассе. Они приближаются. Освещенность участка дороги позволила определить марку седана и государственный номер. Алина замерла, когда поняла, что за рулем её муж.
Перед седаном интенсивней заливается светом асфальт, но не от ближнего режима, а от дальнего – другой машины. Чей-то внедорожник расшиперился на всю второстепенную дорогу и даже не снижает скорость перед перекрестком, на котором необходимо повернуть, так как он является т-образным. Водитель седана, зная о своём преимуществе, полагает, что автомобиль «хаммер» уступит дорогу.
Но, кенгурятник въезжает в багажник, вминая заодно заднюю дверь в салон. Рассыпается боковое стекло легковушки. Тухнет задний левый габарит. Колеса у выхлопной трубы теряют сцепление с трассой. Фары седана ближним светом посмотрели на лес и тут же начали вырисовывать круги в пространстве. Каждый переворот, каждый удар сопровождается искрами.
Тойота разбрасывает осколки, приближаясь к ограждению, за которым пешеходы пытаются спастись. Из-за стремительного развития аварии, мать лишь успевает закрыть своим телом детей. К куче искореженного металла прибавляются кованые прутья ограждения. Сложенная масса железа сметает молодую женщину, которая до последнего прижимала дочку и сына к груди. Сосна, встряхнув иголки, останавливает смертоносный «снаряд».
Станислав с замиранием сердца, с громким дыханием, переживает этот момент. С болью всматривается на шевелящийся силуэт под машиной.
Мать жива. Не чувствует ног, так как седан крышей прижал поясницу. Дети, отброшенные искореженным средством передвижения, лежат на дорожке без сознания. Они то же живы, поскольку женщина видит их парящее дыхание в прохладном воздухе. Молодая женщина тяжело дышит. Её легкие заливаются кровью. Из разорванного желудка сочится алая субстанция.
Запахло бензином. Растёт лужа топлива в виде темного пятна, подползает к дочке и сыну.
В перевернутом автомобиле белеют сработавшие подушки безопасности. Одна из них шевельнулась – водитель подал признак жизни.
Алина, на секунду обрадовалась, что её муж остался в живых, но тут же испугалась неотвратимого события, в котором нет хеппи-энда. Жуткий страх проник во всё нутро.
Хаммер после столкновения немного развернуло. Стоит на обочине по диагонали. С передней части свисают обломки кенгурятника. Левая фара разбита вдребезги, правая – продолжает выполнять свою функцию, хоть и в треснувшем виде.
Произошедшая авария вызвала смех в салоне крутой тачки. Хорошо, что эти смешки не слышат зрители в гостиной, а то присутствующая злость может усилиться и стать причиной внезапно закончившегося «киносеанса».
Отварилась пассажирская дверь внедорожника. Вслед за дымом курительного наркотика вышел молодой парень лет двадцати. Широкие джинсы украшены цепью, проходящей ниже переднего кармана от бляхи ремня до эмблемы завода изготовителя столь модных штанов. На спину чёрной безрукавки с капюшоном нанесён рисунок рычащего волка. В свете дорожного освещения блестит абсолютно безволосая потная голова. По достаточно рельефным мышцам рук можно сказать, что парень приверженец тяжелого спорта.
Из задней части салона вышел второй пассажир, который так же не спешит на помощь пострадавшим. Это ровесник предыдущего персонажа, в кожаной косухе, в черных узких джинсах и в ботинках на толстой подошве. Стрижка короткая. Волосы чёрные.
Переднее сидение пассажира освободил не такой стильный паренек, как первые двое. Синие джинсы «узкачи» имеют заниженную талию и искусственные потертости. Футболка доходит чётко до ремня. Жилетка утолщает тощие плечи. Чёлка закрыла почти всё лицо.
Наконец, водитель спускается на асфальт. Точнее, автоледи, одетая в латекс, решила себя показать зрителям в гостиной. Глянец и чернота в её одежде сливается с ночью. Из-под широкой двери появились сапоги на высокой платформе. Шпильки вонзились в дорогу. Обувь сделала ноги бесконечными. Идеально выточенная природой фигура «поднимет» любой «аппарат» удовольствия. Но при данных обстоятельствах, восемнадцатилетняя девушка вызывает ненависть. Её темные длинные волосы уложены чуть вверх и назад, пряди по бокам закреплены заколками.
Трудно различить лица людей, вышедших из хаммера, из-за тёмного времени суток и низкого качества записи. Их состояние можно определить по неуверенной походке. У каждого рты до ушей от наркотического опьянения. Постепенно их сознание приходит в этот мир, но не для того что бы кинуться спасать тех, кто умирает на дорожке, а для решения вопроса смягчения последствий.
Девушка в латексе, протягивая каждую гласную букву, как будь то, засыпая, приступает к рассуждениям.
– Мой отец меня убьет. И чё этим терпилам не сиделось дома?!
