Республики Бурятия
23 июня
15.00 по местному времени
Станислав по-прежнему стоек. Не дрожит мускул на лице даже тогда, когда всё время закрытые гробы постепенно опускаются на дно могилы.
От чего забарабанили гробы. От того, что родственники и близкие друзья по очереди кидают в могилу для трёх человек по горстке земли. Сейчас Бойцов испытывает, пожалуй, самые сильные эмоции в моменты ударов об крышки деревянных «саркофагов». Даже после того, как к засыпке приступили работники ритуальных услуг, этот барабанно-деревянный звук остался в голове.
В эти минуты ценность жизни выходит на первый план. Хочется, что бы таких процессий, не было вообще. Но это невозможно.
Бывший муж и отец отключился от реальности. Он смотрит сквозь людей, которые укладывают надгробные плиты, устанавливают памятники с лицами погибших членов семьи, увековеченных в мраморе. Оградка объединила их и сомкнулась в одном из углов.
Наступил глубокий вечер. В пустой квартире вместе с единственным владельцем поселился «зелёный змей». Вино-водочный запах вытеснил аромат привычного ужина в это время. «Она» всегда умела готовить. Вместо красивой сервировки стола – ломаный хлеб, крошки повсюду, салат, который не удалось донести до рта; вскрытые консервы и бутылка водки во главе.
На табурете сидит Станислав Бойцов. На чёрных брюках жирно отметилась закуска. Белая майка, судя по всему, играет роль кухонного полотенца. В руке фотография, где запечатлён счастливый момент, когда семейство отдыхало на природе у реки. Расслабившиеся пальцы роняют фрагмент жизни «до». Этот фрагмент падает среди сотни таких же «частичек», разбросанных на полу по всей квартире, как осколки разбитой мечты.
Очередная стопка опрокинулась в рот. Помутненное внимание падает на заряженное ружьё в углу. Двустволка переносится в руку, в которой недавно была фотография. Предохранитель освободил спусковой механизм. Стас глубоко дыша произнес:
– Я иду к вам.
Эмаль передних зубов стукнулась об ствол, верхняя губа прикрыла мушку. Большой палец ложится на спусковой крючок. Зажмурились глаза.
Надежда
Стук в дверь чуть не спровоцировал завершающую стадию акта самоубийства. Станислав будто понял, что творит. Осторожно вытаскивает палец из спусковой скобы, вынимает изо рта инородный предмет.
Хозяин квартиры опустошает табурет. Хмель плетёт ноги до кухонной раковины. Зашипел кран, выпускающий воду. С ладоней, сложенных в лодочку, естественный освежитель попадает на лицо, затем удаляет привкус железа во рту. Кран закрыт, и неуверенная поступь приближается к входной двери. За ней кто-то настойчиво отбивает костяшки кулачка об железо. Станислав облокотился на дверной глазок и резонно спросил:
– Кто там?
– Это Алина Проводникова. Вы меня не помните? Мы встречались в морге на опознании.
– Это ваш муж убил мою семью?
– Нет. Послушайте! Я хочу с вами поговорить.
– А я не желаю с тобой разговаривать! Убирайся отсюда!
Девушка сквозь дверь слышит, речь не внятную. Собеседник скорее бубнит, чем говорит. Алина понимает, что сейчас неподходящий момент для разговора. Не надеясь на скорое отрезвление мужчины, она пишет записку с указанием номера телефона.
– Я тут написала вам кое-что. Когда передумаете, позвоните. Пожалуйста! Это очень важно.
Блокнот лишается страницы. Сложенный пополам листок помещается в щель дверного проема, рассоложенного наверху.
В это время, по ту сторону двери, вооруженный мужчина целится в дверной глазок. Снова, на последнем мгновении что-то заставляет одуматься. Стас со злостью швыряет оружие на пол. После грохота выстрела, картечь попадает в нижний угол двери, выгибая и дырявя железный лист. Хозяин, немного отрезвев, бросается к выходу. Он открывает дверь.
На лестничной площадке дрожит Алина. Её прическа немного взъерошилась. Она одета в прямые джинсы с заниженной талией, что недостаточно длины кожаной куртки для того что бы скрыть часть живота.
Стас кричит барышне, так как оглох от выстрела:
– Не ранена?! Всё в порядке?!
– Ка-кажется да.
– Слава богу.
Он, в напуганной девушке узрел некую надежду. Только вот на что, пока не понял.
– Проходи.
Данное предложение не очень своевременно и желание войти, у вдовы больше нет.
– Может, в другой раз?
– Смотри сама.
Каблуки постучали по ступеням вниз.
