— Я принесу воды, пожалуйста, вы не можете, — Карлос сбежал налил воды в стакан, подал.
— Кристина, позови ее, срочно.
Карлос не помнил, как набирал номер, как кричал в трубку, чтобы она срочно ехала домой, как звал Сабрину. Как сообщил Даниэлю. В перерывах кашля, Рафаэль с трудом хватал воздух, левая рука уже не слушалась.
— Карлос, сынок, береги Кристину, ты ей очень нужен, помни об этом. Она не виновата ни в чем перед тобой. Ты слышишь? Пообещай мне, что не обидишь ее, — Рафаэль хотел коснуться его, но не смог, рука безжизненно повисла. Карлос поднял ее, слезы навернулись на его глаза.
— Не умирайте. Прошу вас. Сеньор Рафаэль. Как же так. Пожалуйста.
— Что с ним? — в комнату вбежала Кристина. — Господи, нет, — она опустилась перед ним на колени. — Рафаэль, ты не смеешь меня оставлять, не сейчас. Ты мне очень нужен. Рафаэль. Карлос, там врачи должны приехать, встреть их, проводи, иди скорее.
— Кристина, — Рафаэль тяжело дышал, — снимки, он убил мою Луз, спроси Сабрину, она скажет, но она не знает. Это твоя защита, они у Карлоса, — его сознание стало покидать его.
— Рафаэль, береги силы. Какие снимки, все потом.
— Нет, ты не понимаешь. Они защитят тебя. Я умираю.
— Нет, ты не можешь, — Кристина плакала, — не можешь меня оставить, борись, ты слышишь, борись, — она пыталась достучаться до него.
— Карлос, он, ты должна знать, он, господи да как же это, — Рафаэль закрыл глаза, ему нужны были силы, последние, она должна знать. Он открыл глаза и увидел Луз. — Луз?
Кристина обернулась, в дверях никого не было.
— Кто? Нет, уходи, не забирай его.
— Луз, — улыбка озарила его лицо, взгляд остановился. Он умер со счастливой улыбкой на глазах, так и не успев сказать самого важного.
— Нет, — прошептала Кристина, она стала трясти его, — не умирай, ты не можешь. Нет. Нет, — тело Рафаэля стало сползать на пол, Кристина держала его, трясла, умоляя бога вернуть ей мужа.
Но его глаза были пусты, улыбка застыла на лице. Женщина встала на ноги.
— Н-е-т, — закричала она, повернулась к двери, куда вбежал Карлос, за ним следовали врачи. — Нет, сынок, нет, я… — она протянула к нему руки, сделала шаг и потеряла сознание, упав в руки сына, о котором даже не знала…
Энрике остановил машину и вышел. Уже темнело, да и погода стала портиться, но он не мог не приехать, Роберто попросил его. Тяжело вздохнув, готовясь к очередным уточнениям, переделкам, а иначе зачем тот его сюда позвал, он подошел к двери и позвонил.
Роберто, в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами и босой, открыл дверь, приглашая зайти его в дом. Энрике зашел и обомлел. Посреди комнаты у камина, который так тепло и ярко горел, стояли два огромных дивана, два кресла, мягкий и пушистый ковер лежал на полу, это смотрелось как бы неуместно, посреди пустой комнаты, но именно от этого места веяло уютом, в то время как по дому разносилось эхо, словно как крик дома, который требовал и жаждал своего обустройства. На столике стояла открытая бутылка виски и два бокала.
— Ты кого-то ждешь? — Энрике в нерешительности стоял у порога.
— Проходи, не пугайся, — Роберто похлопал друга по плечу. — Вот решил приобрести, а то приезжая сюда, негде даже присесть, а теперь стало тепло, до уюта правда далеко, но уже начало.
— Что ты хочешь этим сказать? — Энрике не знал — чего ожидать от него. — Что с тобой происходит? У тебя все в порядке?
— Я сам себя не узнаю, — спокойно сказал Роберто, — ты будешь? — он налил во второй бокал виски и подал Энрике. — Все меняется, — он задумчиво смотрел на огонь.
Энрике присел на диван, Роберто же опустился на пол, облокотившись на кресло, свободно, просто, беззаботно, так на него не похоже.
— Тебе здесь хорошо? — осторожно спросил Энрике. Он знал, что тот не любит говорить о себе, о своих проблемах, заботах. Они познакомились десять лет назад, их дружба складывалась из доверительных отношений, но только относительно работы. Энрике же всегда делился событиями своей жизни, Роберто же просто отмалчивался, бросая несколько фраз о дочери, но эти слова были пропитаны глубокой привязанностью, которую Роб никогда не показывал на людях, прятал от себя и от всех. О жене и их отношениях молчал. Энрике становился свидетелем череды его новых знакомств с новыми женщинами, кто-то задерживался, кто-то проходил мимо незаметно. Казалось, что Роб кого-то ищет в каждой из них, но все разговоры о любви пресекались. Хотелось ли Энрике узнать, что послужило тому причиной, да, но Роберто всегда уходил от ответа. Энрике знал, что на него можно положиться в трудную минуту. В глубине души он его жалел, что тот так и не научился веселиться. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь вернул ему радость жизни.
Роберто, не поворачиваясь, кивнул.
— Впервые, мне захотелось согреться, — он сделал глоток, — решил, что пора закончить дом.
Энрике чуть не поперхнулся.
— Что ты сказал?