— Хочу закончить дом, я должен это сделать, — Роб был настолько спокоен, словно наконец-то пришел к внутреннему согласию с самим собой, что это даже пугало Энрике, ведь на протяжении стольких лет это связывало их. — Должен закончить и отпустить.
— Рад это слышать, — Энрике с осторожностью подбирал слова, боясь спугнуть друга, чтобы тот опять не замкнулся в себе. — А что отпустить?
— Прошлое, — Роб сделал глоток, смотря в огонь. — Его надо отпустить, перестать себя мучить.
— Что ты хочешь здесь сделать? — Энрике понимал, что его надо медленно разговорить, меняя темы разговора. — Ты будешь здесь жить?
Роберто замер от этого вопроса, а Энрике стал корить себя, что задал его.
— Хочу, чтобы здесь было уютно, тепло, — он повернулся к другу. — Хочу здесь жить. Очень хочу, ты даже не представляешь на сколько велико мое желание, — сказав, Роб отвернулся, но Энрике успел увидел в глубине его глаз огонек надежды.
— Это хорошо, — Энрике улыбнулся, сколько же у него душевных ран, впервые он так откровенен с ним, впервые говорит о будущем. — Мы все сделаем, как ты захочешь? Предназначение комнат?
Роберто задумался.
— Я могу тебя попросить об одном одолжении?
— Да конечно, что за вопрос, — Энрике снял пиджак.
— Кристина же познакомилась с Паулой.
«Паула, так вот значит для кого он строит этот дом,» — подумал Энрике.
— У нее отлично получилось с квартирой. Пусть сделает этот дом для меня, только не говори — чей дом, — Роберто повернулся к нему и улыбнулся. Его глаза заблестели. — Скажи, что этот дом, он должен стать настоящим, живым, ты меня понимаешь? Дай ей полную свободу, пусть творит, пусть сделает таким, как будто бы для себя.
— Ну не совсем, и как мне объяснить Кристине, она предпочитает общаться непосредственно с клиентом, тогда она понимает, как все должно быть устроено.
— Скажи, что человек живет заграницей. Пусть детали проект высылает на электронную почту, это ведь возможно.
— Роберто, а к чему все эти тайну? Почему нельзя сказать прямо. Тем более, что вы знакомы? Не понимаю.
— Мне так хочется, — легко сказал Роберто, как мальчишка, — почему я не могу себе этого позволить? — удивленно спросил он Энрике.
— Можешь, просто на тебя это совсем не похоже. А вдруг тебе не понравится?
Роберто взглянул на друга. Ему не могло не понравится то, что сделано руками Кристины, но этого он не мог ему сказать.
— Поверь, мне понравится, у тебя хороший специалист, и я решил, что хватит мне вмешиваться, этот дом надо закончить, а с моей помощью этого точно не произойдет, так что я отдаю тебе все бразды правления. Еще налью?
Энрике кивнул. Роберто его удивлял. Дальше их беседа потекла плавно, порой перебрасываясь шутками, они весело смеялись. Энрике не захотел уезжать, остался на ночь, да и куда ему было ехать в пустой дом, где его никто не ждал. За окном шел дождь.
— Ты же не против провести ночь по-спартански? — смеясь, спросил его Роберто.
— Ну это не совсем по-спартански, все-таки есть, где спать. Надо вот только с едой решить вопрос, и жизнь покажется совсем прекрасной, — Энрике был очень рад, что приехал сюда, ведь совсем не ожидал найти здесь такого теплого общения.
Кристина, как в тумане слушала то, что ей говорят врачи, она еще не до конца пришла в себя. Рядом сидел бледный Карлос. У нее был одна единственная мысль — Рафаэль мертв. Кто-то принес ей чай, гладил ее руки, что-то шептал, говорил. Она просто молчала. Когда вбежали дети и бросились к ней, она наконец-то смогла встать. Обнять их, Сабрина плакала, Даниэль еле сдерживал слезы. Карлос пытался утешить и Кристину и Сабрину, поддержать друга. Он уже позвонил Виктории, она тоже скоро подъедет. Кристина собралась со своими силами, она стала утешать детей, уговаривая их держаться, хотя у самой подкашивались ноги. Она просто не знала — как ей быть дальше? Как жить? Рафаэля больше нет, он уже никогда не вернется. Когда-то он оказал ей огромную услугу, приняв в свой дом, дав ей свою фамилию, защитив тем самым от поисков Алехандро. Алехандро, О Господи. Винсенте. Теперь она одна должна бороться за своих детей. Потом, она потом обо всем подумает, сейчас же от нее требовалась вся ее выдержка, чтобы организовать и устроить похороны мужа, такие, как он заслужил.
Рамона сидела в гостиной. Стемнело. Палома была наверху, теперь она никогда не останется одна. Теперь при ней постоянно будет дежурить медбрат. Именно его прислали из клиники, он будет ставить капельницы и присматривать за ней. Она излечит ее от алкоголизма. Так просто не может больше продолжаться, а Роберто никуда не денется от своей жены, так что Кристина может даже не рассчитывать на что-либо. Если надо будет — она опять что-нибудь придумает, но уничтожит ее раз и навсегда. А Даниэль? Почему ее так интересовал этот юноша? Что-то было в нем такого, что не позволяло ей причинить ему вред. Хотя самый удобный вариант — нанести удар в спину, но плести интриги против Даниэля — у нее просто не поднималась рука. Почему?