— Еще воды? Августа, открой глаза. Тебе не стоит меня бояться. Скажи, чем я могу тебе помочь? Августа, — Херардо присел на стул и тронул ее за руку, — ты же слышишь меня.
— Их двое, двое, а еще девочка, сестра, она ему сестра, — четко и ясно произнесла Августа.
— О ком ты говоришь? Кого двое? Августа, посмотри на меня, я не причиню тебе вреда, — Херардо немного сжал ее руку. — Ну же, не прячься от света, я развяжу тебя.
Херардо стал возиться с узлом на смирительной рубашке. Что побудило врачей к таким действиям? Раньше она совершенно не выказывала агрессии. Разве может она кому-то причинить вред? Вело себя спокойно, неадекватно да, но не ни на кого не кидалась. Августа почувствовала свободу. Открыла глаза, подняла руки к лицу, стала рассматривать свои ладони. Херардо взял ее за руку, растирая передавленное место, спросил:
— Чего ты боишься?
— Они брат и сестра, их двое, она нас накажет, она приехала мстить за все, что с ней сделал Алехандро, — Августа говорила четко, несвязанно, но ясно, порой пыталась качать головой, но хваталась за ускользающее сознание и возвращалась вновь к сказанному, повторяясь, бормоча о каре.
— Кто брат с сестрой, о ком ты говоришь? — Херардо не понимал. Он боялся, что Алехандро специально заставил Августу лечь в больницу, потом забрал ее, потом снова положил, этому должно было быть объяснение, его сын ничего просто так не делает. Значит есть кто-то, кто страшно ее пугает. Заставляет нервничать, погружаясь в безумие. — Скажи. Я помогу.
И тут Августа посмотрела на своего свекра. Прямо, узнавая, ужасаясь от того, что знала, страшась того, что скажет сейчас.
— Он ее заставил, она не виновата. Ребенок. Она его родила. Нет, двух, а потом я здесь — с одним, а второго она забрала. Они брат с сестрой. Нельзя, им нельзя. А они не знают.
— Августа, о чем ты говоришь?
— Вы тоже меня заставили выйти за него. А он страшный человек, мне пришлось убить своего ребенка, а тот настаивал, а я не смогла больше. И тут Кристина, он сбил ее и привез. Она так сказала, — Августа смотрела прямо ему в глаза, — да, она мне сказала, что он ее сбил. Как она просила, чтобы я ей помогла. Я ведь не могла, ты же понимаешь, — она как ребенок искала поддержки.
Херардо ничего не понимал, но кивал ей, только бы она говорила. Может быть, он что-нибудь поймет, разберет, сложит картинку.
— Не могла, нет, — Августа утвердительно кивнула. — Меня ведь тоже заставили, почему ей нельзя было так же. А потом ребенок, он все время плакал. А мне не надо его, я своего хотела, а моего нету, а он там был, — она погладила себя по животу, — его вытащил, столько крови, — Августа схватилась за голову.
Херардо хотелось взять ее и встряхнуть, чтобы понять, что она говорит, о чем.
— Августа, пожалуйста, соберись с мыслями, скажи правду.
— Правду? — она даже склонила голову набок, как маленькая девочка, как бы обдумывая его слова. — А я правда — так и есть. Страшно. Страшно, когда они узнают, а будет поздно. Карлос, я так и не смогла его полюбить. Он же был напоминанием о ней, о той, кто смог противостоять моему мужу и Винсенте, — это была единственная четкая фраза, потом она снова продолжила поток своих бессмысленных фраз. — Я сказала тому человеку, он теперь все сделает. Да, сделает, — она утвердительно кивала головой. — Не допустит их смешения. Не допустит же? — она спрашивала Херардо.
— Кому и что ты сказала?
— Что они брат и сестра, что их двое.
— Кто кому брат и сестра?
— Мальчик и мальчик, а теперь и девочка, — она рассмеялась.
— Так ты говоришь о троих?
— Трое? — Августа задумалась. — Нет, она родила тогда двоих, девочка потом, не у нас.
— Кто родил? При чем здесь Карлос?
— Карлоса родила, ну как ты не поймешь, — Августа начала нервничать, он ее не понимает, он не поможет.
— Карлоса? — ужаснулся Херардо. — Кто его родил?
— Ну та, что приехала. Кристина.
Кристина. Херардо бросило в холодный пот, перед глазами встала картина: познакомься, дедушка — это Кристина. Кристина. Вот почему Карлоса так тянет к ней, она его мать. Мать? Как такое может быть? Нет! О чем она говорит? Господи, на что пошел его сын. Что он натворил? Может это просто ее безумие?
— Ты не рожала? — Херардо страшно было это спрашивать.
— Нет, я просто с животом была. Муж так сказал, — Августа смиренно сложила руки на груди. — Папа мне сказал слушаться, я слушаюсь, я послушная, вы же меня не накажете?
Августа в жизни, наверное, так долго не разговаривала. Херардо с испугом смотрел на женщину. Что с ней сделала? Что сделал с ней ее отец? Что сделал с ней Алехандро и продолжает делать. Она просто жертва. И что самое страшное, Херардо, он сам способствовал всему этому.
— А она, двое у нее их. А она того, сознание потеряла, не знает. Или испугалась Алехандро, вот с одним и убежала. Бросила его. Вот брошенного и воспитываю, — Августа стала жалеть себя. — Неродного. А моего, кровь, столько крови, он вытащил, он даже не плакал.
Херардо отшатнулся от этих слов. Неродного. Вот почему Августа так равнодушна к Карлосу. Не может принять чужого ребенка. Но она тоже была беременна.