— Вижу, что ты работаешь. Какие планы на вечер? Может поужинаем вместе?
Даниэль не знал, как ему отказать.
— Боюсь, что сегодня он не сможет составить тебе компанию, — Роберто зашел в кабинет. Даниэль внимательно посмотрел на него. Роберто же поздоровался с ним и стал интересоваться делами, не смущаясь. Его вид был невозмутим, что у Даниэля отпали последние сомнения в том, что между ним и матерью что-то могло бы быть. Это невозможно, иначе сейчас он бы вел себя иначе. — Вечером мы с ним едем на объект. Так что извини, он будет занят, время не стоит на месте, как и сроки, сам знаешь, что они поджимают.
— Могу поехать с вами, — предложил Алехандро.
Даниэль сделал такой вид, что Роберто хотелось рассмеяться.
— Я не могу тебе запретить, тем более, — он выразительно посмотрел на Даниэля, давая ему понять, что не может запретить Алехандро, — что это наш общий проект.
Даниэль был удивлен, что Роберто уловил его нежелание быть в компании с Алехандро, и даже хотел помочь. Он удивлял его. Все-таки как же приятно работать с тем, с кем комфортно.
— Да, конечно, — Алехандро хотел и не хотел ехать, одно дело быть с сыном вдвоем и совсем другое вместе с Роберто, почему-то в его присутствии он терялся. Почему это происходило, он не понимал, но испытывал гордость за сына, что тот работает с его компаньоном, лучше было конечно же, чтобы он работал у него, но здесь он научится большему. Их компании дополняли друг друга, не конкурируя, у каждой была своя ниша в бизнесе. В ритме нестабильности экономики, они поддерживали, где-то производили слияние капиталов, где-то участвуя в объединенных проектах. — Я постараюсь подъехать на объект.
— Вот и договорились, — Роберто повернулся к Даниэлю. Алехандро в этот момент почувствовал себя лишним, так как они полностью погрузились в решение возникших вопросов, обсуждая детали, смеялись, подбадривали друг друга. Ему даже стало завидно, что он так и не смог добиться за тот период времени, что Даниэль работал с ним, вот такой гармонии в отношениях. Сложно перетянуть Даниэля на свою сторону, когда он совершенно его не воспринимает, может все-таки стоит ему сказать, что он его отец, пусть хотя имеет уважение. Хотя Алехандро понимал, что об уважении тоже говорить рано, Кристина в его глазах еще не упала. Она слишком важное место занимает в его жизни, но он это исправит.
Алехандро попрощался и вышел.
Роберто посмотрел ему в след, потом на Даниэля. Сдержав свой вопрос, он вновь вернулся к работе. Надо как-то разговорить Кристину, но каким образом? А тут еще Виктория. Роберто боялся потерять дочь. Она единственное, чем он дорожил все эти годы. То, что он оберегал. Он старался ее защитить, но его девочка выросла, и сама стала принимать решения. Похоже, что со спутником жизни она уже определилась, Роберто понимал, что рано говорить о их отношениях, но чувствовал, что Даниэль всерьез увлечен ею.
— Ты любишь Викторию? — Роберто задал вопрос в лоб, оторвавшись от дел, слишком много мыслей теснилось в его голове.
— Что? — Даниэль не сразу понял вопроса.
— Ты любишь мою дочь? — Роберто сидел напротив него, он спрашивал серьезно, без издевки.
— Сеньор, — Даниэль растерялся, он понимал волнение и беспокойство Роберто. — Я очень привязан к вашей дочери, — честно ответил он.
— Привязан и любить — это разные вещи, — он встал из-за стола и подошел к окну.
— Вы так говорите, как будто бы любили, — вырвалось у Даниэля, о чем он уже пожалел.
Роберто не повернулся, продолжая всматриваться в даль. Вид из окна был на город, тот лежал перед ним как на ладони. Так и Роберто был сейчас откровенен с Даниэлем. К чему скрывать?
— Да, я любил, — он отперся рукой о стену у окна.
Даниэль поднялся и подошел к нему. Слишком серьезным был тот.
— Простите меня, но…, это не мое дело, извините, — он не знал, как продолжить.
Роберто взглянул на него.
— Сложно представить меня другим? — он попытался улыбнуться. Какая ирония он говорит о прошлой своей любви к матери стоящего перед ним Даниэля, сыну любимой когда-то им женщины. — Но судя по тому, что ты видишь, — он усмехнулся, — порой истина скрыта суетой будних дней.
— Вы странно говорите.
— Любовь может нанести такую рану, что от нее сложно будет оправиться, можно получить такую боль, что никогда не избавиться от ее отголосков, которые будут изо дня на день разрывать тебя на части, причиняя такие муки, что ты не в состоянии жить, дышать, а надо еще двигаться дальше, хотя сил нет.
Даниэлю стало не по себе. Он понял, что Роберто говорит правду о любви. Он действительно когда-то любил.
— Я говорю тебе это к тому, чтобы ты берег то, что нашел, ценил каждый день, каждое мгновение, проведенное с любимой женщиной. Так как потеряв, ты будешь искать ее в каждой, но не найдешь, потому что поймешь, что такой больше нет, но ноги сами будут вести, заставляя искать, пытаясь вновь обрести, а сердце — кричать, что это не она, а разум пытаться найти выход и дать возможность жить с тем, с чем остался. От этого всего можно сойти с ума, но у тебя нет таких прав, ты должен жить, так у тебя есть обязательства.