— А зачем они тебе? — Эскимос добро ухмыльнулся, обращаясь к Мише. Он выглядел благодушным доктором Айболитом, кастрировавшим поросенка перед убоем. — Тебе жить осталось недолго — не пригодятся. Я своего парня уже отправил в летнее кафе, надеюсь, он убережет от фээсбэшников человека Молнии и все расскажет о твоих подвигах. А когда приедет Молния, я отдам ему тебя на растерзание.
Миша угрюмо молчал.
— Что тебе велела Андреева вызнать? — посуровел Эскимос. — Ты слышал о профессоре Арчелове? Нет? Как? Знаменитый конструктор-разработчик новейшего российского боевого вертолета «Оборотень»! Ему тоже Самуил яйца отбил… И Арчелов повесился от безысходности. Нам требовались кое-какие математические выкладки о принципе работы нового радара. Мы били его по яйцам, пока он любезно не согласился поделиться с нами информацией. К сожалению, покупатель погорел при пересечении границы. С той поры у меня разногласия с ФСБ. Андреевой, видимо, очень любопытно узнать, что такого важного я собираюсь извлечь для продажи из оборонных фирм вашего городка. Ведь так? Молчи, молчи, Оргунков — зверь, он тебя разговорит, а я не беспредельщик, мне ментовской крови не надо… — Эскимос взглянул на часы. — Что ж, отстегни его, пойдем наверх, на солнце. Они уже должны подъехать.
Самуил извлек из кармана ключ от наручников, отстегнул Мишу, поднял рывком за ворот, толкнул в спину к двери.
— Пшел, козляра!
Миша развернулся и хлестко врезал урке по глазам.
— У-о-о! — выдохнул урка.
Новый удар могучего кулака Миши опрокинул Самуила на бетонный пол. Не раздумывая, Миша добил врага пинком в пах. Самуил закатил глаза и захрипел.
Миша торопливо побежал к двери, оказался на лестнице, в несколько прыжков преодолел ее и толкнул ногой новую дверь. Он решил догнать Эскимоса, вырубить его и попытаться вызвать Асю с подмогой. Иного варианта не было — его раскрыли, операция ФСБ провалена. Надо брать злодеев за их старые грехи. А как быть с Молнией? Молния и козел Пятачина по-прежнему, насколько знал Миша, оставались формально чисты перед законом…
Вихрь мыслей отпустил Мишу посреди большой кухни с кафельными стенами до самого потолка — да он же в ресторане «Абрек», черт бы побрал этого Эскимоса!
— Падла! Тварь! — заорали за стеной, в зале для посетителей.
Тут же разразилась грохотом пистолетная пальба.
Бах! Бах! Бах!
— А-а-а-а!!!
Бах!
Миша выглянул в зал.
Эскимос, прячась за опрокинутым массивным диваном, палил из пистолета. За колоннами прятались Рэд Пятачина и Голубая Молния.
Молния стрелял из пистолета ПМ, Рэд — из своего знаменитого обреза.
Рядом с Эскимосом в луже крови лежал повар.
— Суки! Сволочи! — ругался Эскимос.
— Крота убил! Сам сдохни! — орал в ответ Пятачина.
Молния заметил Мишу.
— Беги, Мишка!
Бах! Бах!
Эскимос обернулся к Мише, ощерился:
— Ах ты гад!
Его пистолет выстрелил.
Миша отшатнулся — пуля чиркнула по уху. Молния и Рэд снова открыли пальбу. Эскимос охнул, схватился за оплывающее кровью плечо. — Падлы! — Он резко вскочил, выстрелил и попал Рэду в живот.
Еще секунда — и он оказался рядом с Мишей, ткнул стволом пистолета в подбородок:
— Быстро! Вперед, через черный ход!
Они миновали кухню, где причитали под столами перепуганные посудомойки. Эскимос в раже застрелил одну из них. Пнул Мишу.
— Быстрей, сука.
Оказавшись на заднем дворе, Эскимос дернул дверцу старого «мерседеса». Кивнул Мише:
— Прыгай за руль. Начнешь мутить — застрелю. Миша послушно сел за руль, «мерседес» рванул со двора. Из дверей черного хода выскочили Молния и Пузырь.
Автомат АК-74 в руках Пузыря разразился короткой очередью.
Тра-та-та-та!!!
Эскимос залег на заднем сиденье, продолжая держать пистолет у Мишиного затылка. Заднее стекло «мерседеса», пробитое пулями в четырех местах, вдруг рассыпалось на груду мелких кубиков.
— Убей его! Убей! Он Рэда завалил! — визжал в истерике Оргунков, безумно щелкая пустым пистолетом.
«Мерседес» вывернул на широкую дорогу.
— Менты! — заорал Эскимос.
У парадного входа в «Абрек» было тесно от полицейских машин. Миша свернул в проулок.
— Давай, давай, не сбавляй скорости, — шептал Эскимос, шевеля вспотевшими пальцами на рукоятке пистолета.
«Мерседес» снова вывернул и понесся по тихой, безлюдной улице. Следом вылетел из проулка уазик оперативного отдела — его Миша сразу узнал. Дорога была плохая, в ухабах, Мише пришлось сбросить газ. Оперативная машина поравнялась с «мерседесом». Сидевший за ее рулем Коростылев вдруг вытащил пистолет и выстрелил. Миша успел отклониться.
— Эскимос, отдай мне его! Отдай! — заорал Коростылев.
— Тормози, — прохрипел Эскимос.
— Он повяжет тебя! Я же мент, он меня вызволить хочет! — заговорил Миша, понимая, что обезумевший в своей ненависти Коростылев сейчас во много крат опаснее отпетого уголовника.
Эскимос обрушил на Мишин затылок пистолет.
Миша отключился.
Боль в затылке была невыносимая. Миша шевельнул головой и застонал. Боль пронзила голову, шею и отозвалась в спине. Здорово влепил.
— Очнись! Очнись, слизняк! — Удар по щеке ожег кожу.
