Еськов бодро, коль скоро задача начала становиться ясной, велел мехводу найти железяк, которые можно выкинуть – потом у чмошников и технарей разживемся, перебежал дорогу.
Позвал Харуна. Изложил затею кратко и в красках. Тот ухмыльнулся неприятно и размял плечи, покрутив в воздухе руками.
– Хороший подарочек получится! – сказал он, выслушав все, и тут же принялся с экипажем рыться в ящиках с ЗиПом, отдавая потным красноармейцам то, что могло сгодиться для немцев и без чего танк мог обойтись ближайшие часы. Был Богатырев запасливым, даже траков у него было на броне вдвое больше против положенного. Вот часть траков тоже ушла в лунки. Маскировали наспех, капитан настаивал, чтоб видно было издалека, метров с двухсот самое малое.
Закончили, двинули дальше, опять лейтенанты прикрывали отход.
Успели закончить работу, и тут пулеметчик на броне пискнул вполголоса:
– Воздух!!!
– В лес и не двигаться! – рявкнул Еськов, крутя головой. Его мехвод, Мишка Лиховид, моментом загнал танк под деревья. Танк Богатырева действовал, как и его командир – неторопливо и основательно, но встал тоже нормально, хрен сверху увидишь. БТ–2 уже и сам Еськов не видал.
Там, откуда они уехали, по звуку судя – на покинутой позиции у битых танков – начался настоящий тарарам, бахало так, что земля вздрагивала, сыпались листья, вздрагивал танк, и оставалось только радоваться, что вовремя унесли ноги. Разок сквозь листву на фоне неба лейтенант увидел черный силуэт самолета, вроде двухмоторного, но плохо видно было, далеко все-таки.
Пулеметная трескотня пошла после взрывов – наверное, эти самолеты штурмуют опушку леса, накидав туда бомб.
Потом опять грохот, на этот раз Еськов твердо решил, что работает артиллерия, солидная, стволов шесть – восемь. Поежился. Не было бы мин – кисло бы все получилось.
Шалая санинструктор подбежала:
– Командир приказал отходить, пока опять не прилетели!
Кивнула, дура гражданская, и вихрем обратно. Беда с бабами, понабрали их в армию, а ни складу ни ладу. И как себя вести по-военному – не умеют. Димка поморщился, поймав себя на мысли, что девчонка эта ему нравится – красивая, глазастая и двигается очень легко, словно танцует. Выехал из-под деревьев – а все уже тут. Пересчитал по головам – точно все. Опять Махров укатил, за ним двинулись лейтенанты, развернув назад башни и напряженно вглядываясь в просвет дороги. Все-таки Еськов был уверен, что немцы рванут вперед как всегда – нагло и беспардонно.
Вызванные птенчиками Геринга самолеты добросовестно перепахали опушку леса, отработав на все сто процентов. Даже и отштурмовали потом бортовым оружием, трескотня была как на рождественском фейерверке! Для полной уверенности по русским позициям отбарабанили и приданные авангарду гаубицы.
После этого вперед пошли тяжелые танки, отработав осколочными по тем позициям, откуда были замечены ранее вспышки.
Для русских этого должно было хватить. Во всяком случае, раньше хватало. Можно было бы двигаться дальше, но с этим была сложность. Из дюжины приданных ГПЗ саперов в строю осталось двое. Командовавший ими фельдфебель и еще пара неудачников сгорели с грузовиком, семеро были ранены и контужены и больше в дело не пригодны.
Теперь эти двое не хотели соваться вперед и чистить танковому бивню дорогу, отбрехиваясь тем, что, дескать, у них кроме винтовок никаких инструментов нет, а голыми руками и малыми лопатками минное поле не снимешь. Вид у этих болванов был жалкий и совсем не соответствовал положенному для имперского солдата. И заменить их было нечем, в лучшем случае прибудет поддержка из таких же землекопов через два-три часа. Кто же знал, что такое случится, и от ГПЗ за считанные минуты останется пшик да единственный уцелевший танк с очумевшим экипажем.
Таких потерь рота не несла давно. Во всяком случае, Лефлер не припоминал подобного. Один танк потерян безвозвратно, два нуждаются в серьезном ремонте, один – в среднем, в придачу погибло восемь танкистов, а остальные из головной заставы – как те саперы, подавленные и напуганные. Им еще в себя приходить.
Вызвал к себе лейтенанта Кольмана. Жулик и обаятельный прохвост, этот командир пехотного взвода был незаменим, когда надо было что-то сделать в обход устава и закона. Хрупкий, словно подросток, темноволосый офицер мигом явился, тонко улыбаясь. Они отлично понимали друг друга с Лефлером, еще с Франции. То, что одного звали Мориц, а другого Макс, словно известных по детской сказочке сорванцов, только добавляло пикантности.
– Что, старина? – фамильярно и негромко спросил Кольман.
– Разверни свой взвод и прикрой саперов. И заодно – простимулируй этих недоносков, а то они не рвутся выполнять свою работу. Мне не нужна тут итальянская забастовка, а ты сам видишь, что ГПЗ нами потеряна.
– Хорошее начало. Ладно, объясню этим засранцам, что если мы не будем к 19:00 у моста, то окажется, что, к глубочайшему сожалению, все отделение саперов в полном составе погибло под русским огнем.
