– Передний точно подорвался и тот, что слева вроде тоже. Еще один наехал на те, что в ста метрах были. Или его Богатырев продырявил? Суматоха ж была, тащ капитан! А мне весь брезент порвали в клочья, – не то пожаловался, не то похвастал Еськов.
– Еще потери есть? – спросил раненый.
– Вроде нет, – пожал плечами лейтенант.
– Машину на буксир берем? – деловито поинтересовался вернувшийся Махров.
– Починить ее можно?
– Капремонт нужен. Радиатор в дырах, мотор прострелен, странно, что не полыхнула. Там рама только целая осталась, – пожал плечами старшина.
– Тогда поставьте ее так, чтоб вроде как прятали, да плохо. И еще рваный этот брезент повесьте на кусты. Чего непонятно? Чтобы с воздуха видно было, что объекты какие-то есть. Пусть бомбы и снаряды зря на хлам тратят, боеприпасы у них не из воздуха создаются, – прояснил задачу капитан. В отличие от танкистов, он неплохо знал, что в саперную работу входит и создание ложных целей, что бывает весьма полезно. Выгодный размен деревянного чучелка танка или пушки на вполне себе реальные вражеские боеприпасы.
Старшина с лейтенантом переглянулись. Вроде бы до них дошло.
– Сейчас на БТ с пехотинцами проскакиваем на километр вперед (вообще-то это было бы правильнее назвать – «назад», но капитан решил, что для мальчишек будет такое слышать неприятно. Путь они «вперед» отступают). Вы на Т–26 – следом, идете по обочинам, прикрываясь кронами деревьев. При появлении самолетов противника укрываться в лесу. Снятые пулеметы при этом использовать для противовоздушной обороны.
– Мины будем ставить? – догадался Махров.
– Нет. Мин у нас мало. Черт, что бы придумать, чтоб снять мину было нельзя, – поморщился капитан.
– А они сами не взрываются? – опасливо спросил Еськов. Были в училище занятия по минному делу, но мало и быстро прошли, только и запомнились какие-то дурацкие аббревиатуры с цифрами, да то, что мина может быть поставлена на неизвлекаемость. Гнусное оружие, трусоватое и подловатое какое-то, как запомнилось бравому воину.
– Нет, к сожалению, – прохрипел тихо капитан.
– Рассказывал нам один майор… – осторожно начал старшина.
Николаев ничего говорить не стал, смотрел только внимательно.
– В Польском походе случился у него инцидент в батальоне. Сожгли польские штукари два танка наших, что в селе остановились, экипажи без оружия из танков молоко пить вылезли, тыл вроде был, цветами встречали, их всех и поубивали всяко-разно. Приказ тут же: без оружия никуда и в каждом танке иметь гранаты в сумке. Гранаты Ф–1, феньки которые, снарядили, по сумкам разложили и в каждый танк раздали. У одного дуралея не пойми как чека выскочила. Стали гранаты сдавать артвооруженцам, феньку из сумки вытряхнули, а она рычагом щелк – и зашипела. Хорошо успели ее в бочку для окурков кинуть, там бахнула, никого не цапанула, опытные ребята были к счастью. Потом раздали им всем скипидару под хвост.
– Толково. Если чеку вынуть, а гранату придавить, чтоб рычаг не отлетел, – вполне годится, – одобрил радостно сапер и опять перекосился лицом от боли.
Старшина пожал плечами. Известно, в армии – кто инициативу проявит, тот и выполняет. Возиться с гранатами без чеки не хотелось очень, но первая стычка показала: капитан знает, что делает, потому и рассказывать ему взялся.
Главное – понял старшина основную мысль начальства. Танкисты и саперы – разные епархии. Каждый в своем силен. И немцы бронепанцирные тоже, небось, привыкли к грязным землероям – работягам войны – относиться свысока. Сами-то минным делом рук не марают, своих забот полон рот. И тут хитрый капитан заставляет их играть в другую игру, со своими правилами. Как этот гроссмейстер шахматный, про которого перед войной старшина читал в растрепанной книжке без обложки и первых страниц. Сели в шахматы играть, а он деньги собрал, доской по лампе – хрясь, надавал всем в темноте по мордам и деру. Если удалось саперов немцам выбить, то танкисты сами по себе с минными хитростями не справятся. Значит потеряют время, а до темноты… Тут Махров тяжко вздохнул. До темноты было еще долго.
Душа у Димки пела. Бой получился – хоть в газету пиши! Расщелкали немцев, как орехи. И очень жалко, что в хвостовом танке оказался такой умный враг, а то бы никто из них не ушел!
Немножко охолонуло в душе, когда хлестко врезало по лицу чем-то острым в самом начале боя, рукой мазнул – вроде нет крови, а саднит сильно щеку. Потом увидел, что стенка башни в паре мест вспучилась и белая краска отлетела долой с этих пузырей. Когда вылезал из своего танка – тоже вздрогнул, башню украшали три блестящие свежеободранным металлом вмятины с расходящимися во все стороны лучами – царапинами. Димка сообразил – прямые попадания, по счастью – не бронебойными. Холодок по хребту пробежал, хорошо немцы стреляли, но не свезло им, а то б сидел Димка со своим заряжающим уже дохлыми.
