Кораблестроительная деятельность Нахимова ещё ждёт своего исследователя. Автор одной из немногочисленных статей на эту тему так оценил новый фрегат: «...процесс его постройки не менее примечателен, чем вся судьба “Паллады”, запечатлённая в бессмертных очерках Гончарова. При создании фрегата были использованы многие достижения в области судостроения того времени. К таким новшествам, в частности, относились: усовершенствованный брандспойт, удобный как при пожаре, так и при повседневном использовании; железные румпеля[34] со шкивами; кожаные штуртросы; аксиометр[35] к штурвалу; железные тумбой (поплавки, служащие для указания места якоря), а также многие усовершенствования по части рангоута. На “Палладе” впервые в практике русского кораблестроения применили медные полубортики с иллюминаторами, выходящими на жилую палубу, а также помпы для подачи воды на камбуз и в лагуны для питьевой воды. Эти и другие новшества сделали “Палладу” совершенным кораблём, который свыше двадцати лет с честью носил русский флаг»153.
Нахимов не ограничивался общим наблюдением за работами — он вникал в детали, его предложения были всегда продуманные и обоснованные. Когда выяснилось, что у корабельного инженера нет планов фрегата, Нахимов подал рапорт: «...не имея плана, я не могу приступить к правильной нагрузке фрегата». Не прошло и трёх дней, как план предоставили, а на рапорте появилась помета: «Исполнено».
Он писал об увеличении числа гребных судов, о необходимости построить «полубарказ длиною 32 фута, который с большою удобностию будет служить для сбережения самого барказа, ибо, не имея оного, за всякою незначащею тяжестью должно непременно посылать барказ, отчего оный весьма скоро приходит в негодность»154.
Не всё шло гладко, и не всем Нахимов остался доволен. Так, новым абордажным оружием фрегат не снабдили — дали старое, да и то «в дурном виде». Полупортики в жилую палубу сделали по чертежам, привезённым из Англии, но «нехорошо, так что вода попадает в оные, да и самые полупортики сделаны дурно». В круглый люк и над кают-компанией он требовал вставить стёкла той же толщины и крепости, как кормовые; сделали, но в запас не дали ни одного, «хотя об оном и требовано было мною от управления конторы Кронштадтского порта». То же и с канатами: требовал прислать запасные — прислали, но не той длины. И снова Нахимов писал о недоделках и требовал их исправления.
Конечно, Нахимов был не одинок, М. П. Лазарев внимательно следил за деятельностью своих оперившихся птенцов, разлетевшихся по собственным кораблям, помогал советом и делом. Пересказывали забавный эпизод, случившийся при строительстве фрегата. «Во время отсутствия по делам службы капитан-лейтенанта Нахимова, вооружавшего на Охте назначенный в его командование фрегат “Палладу”, М.П. Лазарев посетил этот фрегат и заметил, что команда фрегата неправильно перевязывала выбленки на вантах; не сказавши ни слова, он немедленно сбросил с себя мундир, засучил рукава рубашки и принялся перевязывать выбленки, объясняя команде, как следует это делать. В это время Нахимов подходил на катере к фрегату и крайне был удивлён, увидя адмирала на вантах, работавшего с командой»155.
Да, у Лазарева были жёсткие методы воспитания — он перенял их на английском флоте и считал вполне оправданными. Но не одной строгостью он действовал — молодым мичманам, пришедшим к нему на фрегат «Крейсер», он ещё и любовь к морской службе прививал, которую невозможно воспитать, если сам её не имеешь. Адмирал, который не гнушался скинуть мундир и показать матросам, как вязать выбленки, беззаветно любил и море, и службу, и этому Нахимов научился у него.
Командовал «Палладой» Нахимов всего одну кампанию, но за это время произошло событие, которое на Балтике помнили долго.
В августе 1833 года эскадра под командованием вице-адмирала Ф. Ф. Беллинсгаузена крейсировала у восточного берега Балтийского моря. Ночью усилился ветер, небо заволокло облаками, начался дождь, и никто на эскадре не заметил, что, возвращаясь домой, сбились с курса.
Нахимов на «Палладе», увидев Дагерортский маяк, уточнил своё местонахождение и понял: эскадра шла прямо на камни. Что делать? Курс эскадры определяет флагман, задача остальных командиров — следовать строго за ним. Однако с флагмана никаких сигналов не подавали. Может быть, он ошибся? Нахимов перепроверил свои расчёты — нет, всё верно, курс необходимо изменить, иначе последует катастрофа, гибель целой эскадры.
Из шканечного журнала фрегата «Паллада»: «...В 17 день августа 1833 г., крейсируя под парусами в эскадре, случаи. В 1 часу ветр риф-марсельный, свежий; темно, облачно, высота барометра 29, 28; по термометру теплоты
