За окном уже царила непроглядная тьма, я поднялась и снова подошла к окошку. Влезла на подоконник, пригляделась и… оцепенела от ужаса. Из кромешной темноты на меня, сверкая белками, не мигая, смотрели два жутких круглых глаза. И я поняла, что означает выражение «отнимаются ноги». Мои ноги проделали именно это. С трудом уцепившись за оконную ручку, я привалилась к откосу. Неожиданно откуда-то сверху и сбоку в вентиляционный карман, словно большая черная змея, скользнула рука в обтягивающем трико, сотворила полукруг и взмыла вверх, точно туда, где белели глаза. Тут бы мне и грохнуться в обморок, но за те несколько секунд, что я стояла на подоконнике, глаза успели привыкнуть к темноте, и я различила за стеклом силуэт головы в черной обтягивающей шапочке, а шапочку эту, слава богу, мне уже доводилось видеть. Хозяин шапочки меж тем завершил движение и его указательный палец замер там, где относительно глаз, должны были находиться губы.
– Идиот… – прошипела я, выдыхая. – Егор, вообще можно к женщине так подкрадываться? Я чуть…
Егор стянул шапку на лоб, протянул руку и осторожно открыл створку.
– Цыц! – сердитым шепотом цыкнул он. – Заткнись! Давай сюда!
Размышлять было некогда. Поймав его руку, я протиснулась в окно и оказалась на дне вентиляционного кармана.
«В одиночку черта с два отсюда вылезешь!»
Он протянул вторую руку:
– Оттолкнись сильнее…
Не успела я толком подпрыгнуть, как Егор, уперев ноги в края кармана, глухо крякнул и рванул меня за обе руки вверх. Сил у него было поменьше, чем у моего мохнатого приятеля, но всё же хватило, чтобы я, ободрав пузо, почти целиком вылетела на травку, вернее на Егора. Это было не самое приятное, чем я занималась в жизни, да деваться было некуда.
– Ты откуда тут взялся? – зашептала я, едва мы поднялись и, пригнувшись, двинулись в сторону кустов. – Как ты меня нашел?
– Тихо ты! – шикнул Егор, настороженно оглядываясь. – Можешь ты помолчать?
– Могу…
И я молчала почти минуту.
– Слушай, ну как ты узнал, что я здесь?
Егор, вероятно, решил, что дешевле немного удовлетворить моё любопытство:
– Такая умная, неужели сама не догадалась?
– Жучок опять на меня повесил? – ахнула я, одновременно переполняясь возмущением и благодарностью. Он негромко хмыкнул. – А зачем?
Он на мгновение остановился и взглянул на меня насмешливо:
– Предположил, что кто-то из вас попадет в подобную ситуацию… Если вы что-нибудь найдете. Вы ведь нашли?
Потеряв дар речи, я воззрилась на своего спасителя не в силах сообразить, как он это узнал. Но, сделав в темноте ещё один шаг, неожиданно споткнулось обо что-то большое, мягкое и растянулась на земле.
– Что ещё такое? – я растеряно пошарила руками вокруг и вдруг наткнулась на… лапу.
Возле меня на траве лежал, широко растянувшись, мой рыжий приятель; лежал, не шевелясь, закрыв глаза, и вывалив из белозубой пасти большой розовый язык…
Я оглянулась на Егора. Он молча смотрел на меня, потом протянул руку:
– Пошли! Времени нет.
– Это ты? Ты его? За что?
– Он чуть не сожрал меня! – со злостью в голосе резко ответил он. – Может было бы лучше развернуться и уйти, оставив тебя здесь?
– Может! – не помня себя, заорала я, хватаясь за голову. Егор опрометью кинулся ко мне, затыкая рот рукой. Я пыталась вырваться, не в силах уже плакать, выла: – Да что же вы все делаете? Господи! Режете, душите, убиваете… Вы же люди!
Каюсь, наверное, я была несправедлива к человеку, пришедшему мне на помощь, здорово рисковавшему, хоть я и не была ему ни другом, ни родственником. Но всё, что мне довелось пережить и увидеть за последние дни в этот миг словно взорвало мой мозг, и окровавленный бок веселого рыжего мальчишки был последней каплей.
И Егор был в полном праве сейчас встать и уйти, но он склонился к самому моему лицу и прошептал:
– Нас здесь сейчас тоже могут убить. Понимаешь?
Стараясь не всхлипывать, я кивнула, поднимаясь:
– Прости…
Мы снова двинулись вглубь кустов, я молча плакала, изо всех сил стараясь сдержаться. Сейчас надо все выбросить из головы, всё до последней мысли, до последнего воспоминания, выбраться отсюда и потом думать…
Прошло несколько минут, впереди забрезжил свет. Егор несильно сжал мою кисть, мы остановились и присели на корточки. Мы были возле небольшой площадки, мощенной крупным белым гравием, в дальнем от нас углу горел неяркий подвесной фонарь, под которым стояла длинная черная иномарка.
«Неужели… «Мерседес»? – ахнула я про себя. – Неужто тот самый?»
Убедившись, что рядом никого нет, Егор поднялся.
– Тихо… Идем к машине… Самое главное – до ворот добраться…
– А если они закрыты? – шепотом всполошилась я.
– Тихо… будут открыты…
От количества возникших в голове вопросов у меня чуть мозги не закипели, однако я сосредоточилась и спросила лишь о том, что волновало в данную минуту больше всего:
– Откуда ты узнал, что мы что-то нашли? И они откуда узнали?
Всё это я скороговоркой пробубнила уже в спину Егору, торопясь вслед за ним по краю площадки. До машины оставалось метров пять, когда Егор, вероятно, не стерпел и оглянулся, качая головой:
