Неожиданно наверху зазвонил городской телефон. Алиска недовольно ругнулась.
– Анечка, ответь, пожалуйста! Кого там к ночи разбирает?
Я согласно кивнула и поднялась наверх.
– Слушаю вас!
– Шмелёва! – сердито ответила трубка, и я едва не подпрыгнула. – Сколько это, в конце концов, будет продолжаться?
Я озадаченно крякнула. Что опять? Судя по голосу, начальство, мягко говоря, не в восхищении.
– Я сейчас с Юрой Лапкиным разговаривал… – ох, ёлки-палки, непременно заложил про сегодняшнее утро Юрий Алексеевич! – Ты хотя бы в булочную без проблем можешь сходить?
Я пришибленно помалкивала.
– Где ваш сотовый телефон? – Прямо поставленный вопрос меня смутил и сконфузил. И правда, где он? – Виданное ли дело: в наше время сутками сотрудника нельзя отыскать? Изолентой, что ли его к тебе приматывать?!
Тут я, конечно, вспомнила, где мой телефон. Его Коломатников забрал, когда я в его машине уснула. Где здесь моя вина? Но моё путаное объяснение Кусякина, похоже, ещё больше распалило:
– Достойная аргументация! Она спала в машине какого-то мужика! Что вы ещё там делали?
Тут я поняла, что Кусякин сейчас меня всё-таки разозлит. А то он не знает, что я там делала! Какого лешего тогда сам там под пулями прыгал?
– Если вас не устраивают мои деловые качества, Олег Гаврилович, можете меня уволить! – в запале выкрикнула я и сама испугалась.
Как же я теперь? Но тут и Кусякин сбавил обороты.
– Да нет… Зачем? Всё меня устраивает… Чего ты, Шмелёва, горячишься? – и он умолк, вероятно, обдумывая что-то, а я с всё нарастающим отчаянием прислушивалась к его дыханию. Вот сейчас зареву, ей-богу! – Слушай, Шмелёва… Ты мне нужна!
Ну, это как водится!
– Мы сейчас без тебя не можем!
Это мы уже слышали!
– Сама понимаешь!
Нет, не понимаю.
– Послушай, чего ты молчишь? Ну чего ты всё молчишь? Сколько я ещё буду… тебя разыскивать? – я почувствовала, что Кусякин сейчас начнёт заикаться от волнения. Это у него бывает. Мало кто может довести его до такого состояния. Только я. – Анька! Я тебя люблю! Слышишь?
Сердце моё заколотило так, что заложило уши. Сколько же я мечтала услышать это! Даже представляла, что и как отвечу. Но сейчас вот горло сдавило, словно обручем и, с трудом преодолевая слёзы, я зашептала:
– И я тебя… И я тебя люблю… Очень-очень…
Что мы говорили друг другу дальше, я толком и не помню. Помню только ощущение свалившегося большого облака счастья, и даже тень мысли о том, как мы переживали из-за пропавшего колье, казалась мне несусветной чушью.
– Я сейчас к тебе приеду! – объявил вдруг Кусякин. – Буду через полчаса.
– Ты что! – всполошилась я. – Не смей так на машине гнать! Здесь час езды, не меньше!
– Ладно! – буркнул польщенный заботой шеф. – Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
Словно на крыльях я спорхнула в гостиную. Тайка с Алиской, положив ладошки на коленки, сидели рядышком на диване. Подслушивали.
– Ну что? – нетерпеливо спросила Алиска. – С кем это ты там орала? С Кусякиным?
Я кивнула. Губы сами разъезжались в улыбку, меня так и тянуло запрыгать.
– Господи, да не лыбься ты как блин! Скажи толком-то: разродились вы таки или нет? Сколько ж можно ваньку валять? Сроду не видела двух таких болванов, которые бы так боялись объясниться!
Я снова кивнула, не в силах найти нужных слов. Алиска заелозила ногами от восторга. Мегрэнь подскочила и хлопнула в ладоши:
– Вот здорово! Это надо отметить!
– Он ко мне сейчас приедет! – выдавила наконец я.
Реакция Алиски была мгновенной:
– Да это у нас настоящая помолвка намечается! Так, Тайка, мы с тобой на кухню, а ты живо в ванную – красоту наводить! Поехали!
Через полчаса я во всеоружии сидела в уголке на кухне, наблюдая за снующими туда-сюда девчонками. Они очень старались. Алиска крутила и месила, Тайка резала, раскладывала и украшала. Они и меня попробовали привлечь, но я опрокинула стакан со сметаной и бутылку с маслом, и меня из кухни выгнали.
– Иди, скатерть что ли, расстели! – отмахнулась Алиска.
Но я буркнула:
– Ладно! Только я пока… того… прогуляюсь малость!
Схватив куртку, я выскочила на крыльцо. Девчонки захихикали мне вслед:
– Иди, иди… Аня… Куся-я-я-кина!
