— Манька, ты чего такая тихая? — спросила Саша, когда они вернулись домой. — Всего один стишок выдала, на тебя не похоже.
— Просто так… Настроения нет.
— Из-за Гошки волнуешься?
— Чего волноваться-то? Ему уже лучше. И вообще…
— Что?
— Я решила вырвать с корнем…
— Что вырвать?
— Любовь.
— Любовь к Гошке? С корнем? — засмеялась Саша. — Почему?
— Потому что он влюблен в тебя.
— Мало ли кто в меня влюблен…
— Да, в тебя многие мальчишки влюблены, это правда, но на них мне плевать. А любовь в Гошке может нас с тобой поссорить. Я буду тебе завидовать и хуже к тебе относиться, но ты же все-таки моя родная сестра, а Гошка… Что ж, если он не сумел меня оценить…
— Мысли, конечно, разумные, — улыбнулась Саша, — но дело в том, что я в Гошку не влюблена, а тебя он еще запросто может оценить.
— Так ты считаешь, мне не надо его разлюблять?
— Это ты должна сама решать, а то потом будешь меня обвинять. И еще — разве можно разлюбить по заказу? По-моему, нет.
— По заказу, конечно, нельзя, но если тренировать волю…
Они замолчали. После вчерашнего визита их отца девочки ощущали какую-то потерянность. Они общались с ним почти как с чужим. И после его ухода даже не обменялись впечатлениями, что было для них странно и непривычно. И этот разговор о Гошке получился каким-то натянутым.
Первой нарушила молчание Маня:
— Сашка, о чем мы говорим? Мы же просто стараемся не говорить о папе. Тебе вчера он не понравился? — спросила она напрямик.
В синих Сашиных глазах отразилось смятение.
— Да, Машенька, не понравился, ты правильно выразилась. Именно не понравился. Какой-то он стал другой и… чужой. Он как будто играл любящего папу.
— Плохо играл. Бездарно.
— А почему, как ты думаешь?
— Наверное, он нас разлюбил.
— Нет, не может быть! Любил, любил и вдруг разлюбил?
— А если он волю тренировал?
— Чепуха, зачем?
— Наверное, ему любовь к нам как-то мешала. Если у него еще дети будут, их он будет любить, а нас…
— Ерунда, дело не в этом, мне кажется…
— А в чем?
— В том, что мы первый раз так долго не виделись, в том, что он пришел к нам в гости и ему… наверное, ему было тяжело смотреть нам в глаза и стыдно отчасти… Из-за того, что у нас по его вине так изменилась жизнь. И чтобы скрыть неловкость, он старался изображать веселого, доброго и очень-очень знаменитого папу.
— Ты правда так думаешь?
— Правда, — кивнула Саша.
— Тогда еще ничего…
— Ты, Маняшка, вообще любишь крайности.
— Какие еще крайности?
— Ну, например, я люблю Гошку — я разлюблю Гошку. Папа нас любил — папа нас разлюбил. Либо черное, либо белое.
— Разве это плохо?
— Тебе будет трудно жить.
— Ничего подобного, я люблю всякие цвета. Только не серый!
В этот момент в дверь позвонили, звонок был громкий, какой-то отчаянный. Девочки переглянулись. Кто бы это мог быть?
— Кто там? — первой бросилась в прихожую Маня.
— Открой скорей, это я, Роза!
Маня распахнула дверь. На пороге стояла Тягомотина. Вид у нее был такой перепуганный и странный, что девочки даже не удивились ее приходу.
— Роза! — воскликнула Саша. — Что с тобой?
— Со мной ничего, но Шмаков и Филимонова…
— Что? Что с ними? — всполошилась Маня.
— Я, конечно, ваших дел не знаю, но, по-моему, их похитили.
— Что? — разинула рот Маня.
Саша вспомнила, что Роза терпеть не может Ксюшу и, наверное, решила так подшутить… Однако актерскими талантами Роза не обладала.
— Роза, зайди, сядь и успокойся! — взяла себя в руки Саша.
— Дайте мне водички, — вдруг всхлипнула Роза. — Я так испугалась, даже номера не заметила.
— Номер машины? — спросила Маня.
— Ага… Они их запихнули и увезли… Я и опомниться не успела.
Маня налила Розе кипяченой воды из чайника, и та с жадностью ее выпила.
— Роза, расскажи все по порядку, — потребовала Саша, отбирая у Розы пустой стакан, который та бессмысленно вертела в руках.
Роза рассказала им, как произошло похищение.
— Я даже побежала за машиной, как дура глубокая… А номера не запомнила.
— Доигрались, — с трудом проговорила Саша, у нее пересохло в горле. — Что же теперь делать?
— В милицию заявить, что же еще?
— Нельзя! В таких случаях похитители первым делом предупреждают, чтобы не заявляли в милицию, — вспомнила Маня.
— Ты думаешь, за них выкуп потребуют? — удивилась Роза. — Уж не знаю, сколько денег у Филимоновых, но у Лехиных родителей уж точно карман дырявый, — заметила Роза. — Нет, тут не выкупом пахнет.
— А чем?! — в один голос воскликнули Саша и Маня.
— Убийством, — мрачно проговорила Роза. — Вы все чего-то вынюхивали, выслеживали, и вот пожалуйста… Видно, наступили кому-то на хвост, вот и получили.
— Но что же мы сидим? Надо что-то делать! — волновалась Маня.
— Что? Если не заявлять в милицию, то я просто не знаю, что делать.
— Нет, в милицию заявить надо! — твердо сказала Роза. — И все рассказать! Пусть прижмут как следует того мужика с французским бульдогом. Я уверена, что их похитили по его наводке.
— Если это и так, только я не понимаю, зачем было их похищать? Прикончить можно и не похищая, — как-то робко проговорила Саша.
— А если их продадут?
— Как продадут? — ахнула Маня.
