Хотя учитель Ворличек (он чуть старше тридцати лет, преподает литературу и притом человек спортивного типа, с маленькой бородкой, безусловно тайная любовь местных учениц девятого класса, которые уезжают учиться в десятом в соседний городок, где неизбежно предаются новым тайным, а затем и явным влюбленностям, а Ворличка уже приветствуют полунасмешливо, полупочтительно, с кокетливой снисходительностью), хотя этот Ворличек притворялся недовольным и ссылался на то, что ему необходимо выправить стиль в работах учеников 7 "б", а затем торопиться в кино, он, видимо, как любой преподаватель литературы, любил сам себя слушать, и его рассказ был так напичкан отступлениями, что походил на маменькин кулич с орехами, изюминками и цукатами; но при всем том не следует забывать, что основой кулича является все-таки эпически поднявшееся на дрожжах компактное тесто, а основой рассказа - события, идущие к кульминации. Конечно, возникает еще вопрос, не умышленно ли вел наш рассказчик свое повествование окольными путями и заводил его в стоячие воды. Взглянем же сами на тот июльский день, когда был обнаружен череп. Ворличек, вспотев от усилий, торопился вслед за Кулганом на холм. Через двадцать минут они поднялись на вершину, и череп был в руках Ворличка. "Homo sapiens fossilis, господи, до чего же это интересно! Скажи, а где ты его увидел?" Они вернулись по пути, пройденному бульдозером, Кулган пожал плечами. Вероятно, где-нибудь здесь, а может, метров на пять дальше. - Я довольно быстро нашел это место, товарищ журналист, и сфотографировал все стадии работы. Вот первый снимок полувскрытого места находки. Сверху оно было срезано бульдозером. Поглядите, несколько ребер и остатки позвоночника; по теням видно, что дело было вскоре после полудня. Кулган не стал выравнивать этот кусок дороги и начал работать в десяти метрах от меня, а я поторопился домой за инструментами, фотоаппаратом и листом толя, чтобы вечером все закрыть. У нас в горах никогда не знаешь, не хлынет ли дождь, не сорвется ли буря, а после такого стихийного бедствия от вскрытой могилы осталось бы не много. Еще засветло я раскопал половину скелета, зарисовал также расположение могилы, ведь нельзя было знать, нет ли там целого кладбища. Но оно должно было бы находиться неподалеку от селения, а для этого холм казался мне слишком крутым. Между прочим, через некоторое время здесь побывали археологи из Брно, так что мой набросок им пригодился. Но они тоже ничего не обнаружили. Могила была, по-видимому, одиночная. Вечером я унес домой две интересные находки: грубый каменный топор и какой-то предмет, несмотря на покрывавшую его корку земли и всякой дряни напоминавший по форме нож. Положил я оба предмета на книжный шкаф и больше о них не думал. Мне и в голову не приходило, что через несколько недель из-за них передерутся почтенные академики, будут награждать друг друга такими комплиментами, как реакционер и лжеученый. Я полагал, что в тот день сделал больше чем достаточно для науки и, умывшись, отправился к соседям смотреть телевизор - как раз передавали какой-то французский детектив. В этом, вероятно, разница между любителем и настоящим ученым: ученый, наверно, довел бы дело до конца то ли из профессиональной последовательности, то ли просто по привычке, неважно, во всяком случае, расчистил бы оба предмета в первый же вечер. Тогда могли бы к месту находки своевременно пригласить консультантов, может, даже специалистов из-за границы, все организовали бы, ведь в наше время наука - это в первую очередь организация, система, коллективная работа, а не гениальничанье в одиночку. Короче говоря, за работу взялся бы дружный коллектив людей с самыми различными специальностями, драгоценную могилу сохранили бы и не было бы повода для возникшей потом сумятицы. На следующее же утро я уговорил инженера из Управления государственными лесами, чтобы этот кусок дороги в течение двух дней не трогали, и сообщил по телефону директору Краеведческого музея в областном городе, что обнаружил прекрасно сохранившийся скелет доисторического человека, до конца каникул могу его препарировать, и музей окажется обладателем доисторического обитателя наших гор и лесов. После полудня я снова пошел к могиле. Нашел там еще какое-то украшение из медвежьих зубов, которым у охотника была, очевидно, обвита левая щиколотка. Вот и все, что я обнаружил интересного.
Здесь следует сказать, что учитель Ворличек лгал с легкостью работника Местного национального комитета, докладывающего о количестве часов, отработанных добровольными бригадами. По-видимому, он готовился к этому долго и добросовестно, гораздо тщательнее, чем к урокам литературы в девятом классе, может быть, даже упражнялся перед зеркалом, так как его лицо оставалось абсолютно спокойным и ничуть не краснело.
