Значит, для тела — лечение, для разума — умение видеть магию, для души — способность распознавать правду и ложь — подытожила Оля. Мысли вяло крутились вокруг вопроса: так ли задумывала Шаларита, или она лишь дала силу, а распорядилось ею подсознание обладательницы? Выяснить было бы, конечно, интересно, но потом, а сейчас челюсть едва не свихнулась от с трудом подавляемого зевка. Бабуля, чутко уловившая настроение гостей, уже хлопотала у нижнего яруса антресолей, вытаскивая запасные комплекты постельного белья и рассуждая, где постелить на ночь. Мужчинам выпала честь опробовать новый раздвижной диван и раскладывающееся кресло в гостиной, а Оля отправилась в комнату Васьки, оставив бабу Веру объяснять особо любопытствующим назначение двухметровой елки в комнате как символа Нового года. Кажется, Коренус был совершенно очарован мигающей в десяти режимах гирляндой, а Ламар поющим Дедом Морозом под елью. Во всяком случае, песенку про то, как холодно вечнозеленому растению, запускали уже в седьмой раз.
Оля часто ночевала у Васьки раньше. По какой-то причуде левой пятки брат возжелал обзавестись двухъярусной кроватью, чтобы спать то здесь, то там, как широкой душе угодно. Один из ярусов и занимала сестра, если оставалась у родственников на ночь. Она любила болтать с Васькой о всякой фигне и хихикать до полуночи над его приколами.
Сейчас вот, лежа в кровати в привычной позе на боку, рука под подушкой, вспомнила, что дядя Борис от щедрот широкой души звал на отдых и племянницу, а Оля не поехала из-за Игоря. Не захотела оставлять своего парня одного. Кто же знал, что он и так один не останется. Дядя после смерти родителей вообще звал ее переехать жить к нему, она отказалась. Во-первых, было бы далеко ездить в институт с другого конца города, во-вторых, никому не хотела быть обузой, а в-третьих, и, наверное, в главных, девушке казалось, что она каким-то образом предаст память родных, если позволит шумной веселой семье дядюшки закружить ее в своем круговороте. Там, на старой квартире, ей иногда еще слышались шаги мамы, голос отца, восторженный крик братишки, в одном из шкафов лежали вещи родных, и если становилось слишком тоскливо, можно было уткнуться носом в мамино платье и просто поплакать, тогда становилось теплее и легче на душе. Оля представила те самые звезды, о которых говорил Аш, и улыбнулась. Какой он все-таки хороший, пусть и притворяется черствым.
Сознание поплыло, погружаясь в теплые объятия сна. Но вместо сладкой дремы девушка вдруг вспомнила разодранные штаны сейфара, пожеванный сапог Ламара и едва не захлебнулась от леденящей волны ужаса, разорвавшей вату грез на клочки. Ее новые друзья могли сегодня погибнуть! Если бы Коренус не успел открыть портал, то эти противные лягушки убили бы их. Олю затрясло от нахлынувшего запоздалого ужаса потери. Нет, только не это — еще раз, не надо, больше не надо!
Пытаясь справиться со своим жалким состоянием, девушка присела на кровати, завернулась поплотнее в одеяло, как в кокон, и замотала головой. Да что же это такое, все ведь нормально, нет, все хорошо, и никаким лягушкам, будь они даже зубастее акулы, Аш и Ламар не по зубам! Но предательский ужас, растревоженный богатым воображением, и не думал убираться прочь в свою норку. Темнота перестала быть утешительницей, она забивалась в рот и ноздри, как стекловата. Оля начала задыхаться и всхлипывать.
— Только не говори, что здесь водятся привидения или тараканы!
Голос Аша прозвучал так неожиданно, что девушка вскрикнула, потом опознала в темном силуэте на фоне дверей сейфара и, с трудом уняв дрожь, отозвалась:
— Нет, не водятся.
— Тогда чего ты опять боишься? — устало привалившись к косяку, уточнил мужчина.
— Все в порядке, извини, — вяло оправдалась девушка, не зная, как объяснить свои глупые страхи, притянувшие сюда спутника, после обоюдного распития крови ощущавшего ее состояние на расстоянии.
Аш откачнулся от косяка, мелькнул в пространстве и оказался у самого изголовья кровати. Толкнул девушку двумя пальцами на простыни и строго велел:
— Спи, кобылица. Я посторожу.
Одним махом сейфар взлетел на верхнюю кровать и затих. Оля еще чуть-чуть повозилась, попыталась помучиться совестью от того, что Аш должен спать тут, а не со всеми мужчинами. Вдруг Ламар опять будет чего-нибудь нехорошее думать? А потом наплевала на все заморочки разом и умиротворенно прошептала:
— Аш, спасибо. Я дура, вдруг перепугалась, когда подумала, что вы там, на болотах, погибнуть могли. Все ведь хорошо кончилось.
— Конечно, дура, кобылица, — лениво отозвался сейфар, — если бы мы погибли, то и ты тоже. Страдать некому было бы. Спи!
— Ага. — Оля почему-то опять успокоилась от этих натурально жестоких слов и мгновенно заснула.
Она уже не видела, как снова спустился с верхней кровати Аш, как присел на корточки и долго-долго смотрел на спящую девушку. То ли в самом деле берег покой, отгоняя кошмары, то ли что-то пытался найти в ее лице. Наверное, нашел, потому потер пятерней лицо и запрыгнул на свое ложе.