Так что Аш оказался упакован если не по последней моде, то вполне прилично, настолько, чтобы его хотя бы со спины не приняли за бракованного Леголаса, занимающегося закаливанием, или сбежавшего из дурдома пациента. Сама Оля, будучи одного размера с бабулей, тоже не испытывала затруднений с зимним нарядом. Унты с этническим узором, меховая шапочка и золотистая, с коричневыми декоративными строчками дубленка — баба Вера любила одеваться красиво — были так же привычно-уютны, как одежда самой девушки.
Еще в лифте Оля, одержимая гласом не вовремя проснувшейся совести, задумчиво вздохнула:
— Зря ты все-таки пошел, Аш, оладушки самые вкусные, когда горячие, а магазин в соседнем доме, ничего интересного.
— Не переживай, если пошел, значит, мне так захотелось, — фыркнул сейфар, изучая серебристую кабину лифта с сакраментальными надписями на доске с кнопками. «Леха — лох» и то ли незаконченной, то ли полуоттертой, оттого ставшей почти ребусом «козе…».
Лифт громыхнул створками, раскрываясь, Оля и Аш вышли из подъезда во двор. Сейфар на несколько мгновений замер на высоком крыльце. Пока решали проблему магического бессилия и подбирали одежду, рассвело. Снег, нападавший за ночь, искрился под солнцем прямо-таки с садистским удовольствием: «Вот сколько меня! Получите и распишитесь! Ах, дворник в праздники не работает? Ничего-ничего, так чапайте, голубчики, авось по макушку не провалитесь!» Но ранние пташки из местных, большей частью из племени собаководов, привычно наплевали на эти угрозы и уже успели протоптать во дворе паутину узеньких тропинок.
Сейфар сошел с крыльца, зачерпнул и сжал горсть снега, вдохнул морозный воздух и с удивлением повернул голову в сторону громких веселых голосов. На горке в центре двора вовсю веселилась ребятня с санками, снегоходами и ледянками.
— Им не холодно? — удивился мужчина.
— Если все время бегать, жарко и в стужу, — улыбнулась Оля, начиная двигаться по одной из тропинок, уводящей в сторону арки, соединяющей двор с улицей, и заметила: — Когда я мелкой была и при низкой температуре занятия в школе отменяли, мы не по домам сидели, а вот так же на горке катались. Знаешь, про русских в шутку говорят: «Непобедим тот народ, который зимой ест мороженое». [1]
— Мороженое? — неслышно ступая за девушкой след в след (и как только ухитрялся на поскрипывающем снегу?) переспросил Аш.
— Это такое лакомство из сладкого замороженного молока с разными добавками из шоколада, орехов, фруктового сока, карамели, — ответила Оля и спохватилась: — Я ведь тогда в «СПАРе» вам не купила! Ну ничего, в «Ниве» тоже продают, сейчас купим. Есть, конечно, лучше дома, чтобы ангину с непривычки не заработать. Ты на морозе не говори, а то простудишься. Я всего денек среди вашего лета прожила, а все равно тяжело заново к зиме привыкать.
Сейфар совет принял к сведению и замолчал, щуря глаза от искристых солнечных бликов, играющих на снегу.
До арки и через нее на большую улицу, почти свободную из-за мороза от машин, выбрались быстро. В магазин Аш вошел без спешки, однако теплый воздух вдохнул с явным облегчением. Даже выносливый организм не мог мгновенно и эффективно адаптироваться при пятидесятиградусном перепаде температур. Как поняла Оля, родичи Аша, вкусив крови врага, обретали силу для сражения. Но попробуй укуси зиму, когда у нее и крови-то нет, зато сама белая царица щиплет за нос и щеки так, что не увернешься.
Глянув на центральную витрину с ассортиментом, девушка встала в конец небольшой очереди. В трех отделах работало несколько продавщиц, а вот касса была открыта только одна. Да и в этой кабинке кассир отлучилась, может, и ненадолго, но хвостик очереди рос буквально на глазах.
Оля пристроилась за какой-то чинной дамой в мутоновой шубе до пола и широкополой меховой шляпе. Обзор впереди сразу значительно сузился, потому девушка не сразу поняла задумчивый вопрос сейфара: «Так принято?»
— А? — очнулась от витания в облаках растяпа.
Аш повторил вопрос и кивком головы указал на возникшего впереди щуплой бабульки здоровенного мордоворота, на две головы выше Оли и на голову выше самого сейфара. Судя по тихому недовольному рокоту очереди, мужика «там раньше не стояло», но желающих сказать эдакое амбалу в лицо, рискуя собственным, не нашлось.
— Нет, надо вставать в конец, только инвалиды и ветераны обслуживаются вне очереди, — честно процитировала объявление на кассе девушка и, чувствуя, как нарастает брезгливое раздражение сейфара, вздохнула: — Только с такими связываться себе дороже, не милицию же по пустяку вызывать.
Аш услышал то, что хотел, направился прямиком к кассе. Тихий ропот очереди сменился почти звенящей тишиной, когда прозвучало спокойное обращение к наглецу:
— Встань в конец.
Амбал лениво повернулся в сторону таравердийца, дыхнул на него перегаром и эдак презрительно наклонил башку:
— А если не встану, то что?
— Тогда я тебя там положу, — не меняя интонации, объяснил Аш.