Зашевелились Аш и Ламар, вспомнив о том, что можно дышать и двигаться. Причем двигаться не только можно, но и нужно, если компания хочет добраться до злополучного Камня истины не за три года, а чуть раньше. Оля почти с тоской посмотрела на грот, где скрылся махейл, и увидела в траве пучок голубых волос, выпавший из гривы чудесного животного. Быстро, пока никто другой не заметил, девушка нагнулась, подняла удивительно мягкий пучок, ласкающий одним своим прикосновением, и сунула в кармашек джинсов на память.
Перестук копыт у входа и ржание, переходящее в привлекающий внимание рык, возвестили о возвращении зверя. Он одним летящим прыжком преодолел расстояние до резко вскинувшейся навстречу Ольги и ткнулся бархатным носом в ее руку, а потом изогнул ногу, задрав ее копытом вверх. Там застрял серый от пыли камешек.
— Ты хочешь, чтобы я его достала? Мешает? Сейчас-сейчас! — догадалась девушка и слазила в сумку за перочинным ножиком, раскрыла его и постаралась осторожно поддеть кончиком лезвия камешек. Тот с едва слышным щелчком неожиданно легко выскочил, буквально впрыгнул в подставленную ладонь. Девушка рефлекторно сжала ее, но прежде чем раскрыла, меняющий шкуры снова мелькнул росчерком переливчатого голубовато-серебряного на зелени папоротников и скрылся в убежище.
— Наверное, он мне подарок сделал. — Оля уставилась на ладонь, где покоился фиолетовый, как глаз махейла, похожий на дольку экзотического фрукта камешек.
Коренус еще только открывал рот, чтобы высказать догадку, а сейфар уже срывал с пальца девушки повязку. Едва спрятанный перстень увидел вечерний свет, как подарок меняющего шкуры, точно кусочек железа к магниту, метнулся и прилип, сплавился намертво с другими камешками в оправе. Теперь их стало пять и, кажется, перстень светился сейчас сам по себе, а не от солнечных лучей, падающих на потаенную поляну махейла.
— Спрячь, — посоветовал Аш, вновь протягивая девушке маскировочный платочек. — Кому надо, и с ним увидит, а от лишних взглядов тряпица укроет.
Убедившись в том, что священному животному никакая опасность не грозит, и попутно произведя мелкий ремонт его великолепной шкуры, путники возобновили движение к цели. Преследование браконьеров заставило их отклониться от предполагаемого маршрута, поэтому сейчас четверо двигались чуть ли не строго на юг. Несколько дополнительных часов на дорогу, несомненно, прибавилось к рассчитанному Коренусом времени, но никто об этом не жалел.
Увидеть махейла — такое чудо стоило дорогого. Как относиться к подарку — фиолетовому камешку, ставшему еще одной частицей перстня, — Оля не знала. С одной стороны, она опасалась того, что происходит с перстнем Ламара, с другой, не могла не любоваться гармоничными переливами ярких красок на сверкающих гранях камней. Когда девушка смотрела на них, начинала думать, что все правильно, красиво и… нужно. Да, именно слово
А девушка все еще видела перед глазами не пестрые краски леса, а грациозного махейла. От воспоминаний о меняющем шкуры ее мысли плавно перетекли к размышлениям над профессией Ламара, о которой Оля как-то особенно не задумывалась до сего момента.
Кашлянув, землянка повернула головку назад и робко спросила:
— Ламар, а драконы красивые?
От странного вопроса мужчина раскашлялся куда сильнее невесты и пожал плечами:
— Ну… наверное, можно и так сказать.
— А тебе их убивать не жалко?
— Чего? — Глаза с проблеском темной зелени уставились на возлюбленную деву с некоторым подозрением, прямо касающимся темечка девушки и солнечного удара. В конце концов, списав нелепость вопроса на незнание землянки, Ламар коротко усмехнулся и прочел небольшую лекцию:
— Драконы — самые ужасные из тварей в предгорьях Таравердии. Огромные, сильные, хитрые и прожорливые. Чем тварь старше, тем умнее и опаснее. Победят либо они, либо мы, люди. Тут не до любования, если только дохлого его разглядывать. Спит такой в своей пещере годами (а совсем взрослые и десятки лет или даже столетие проспать могут), а как пробудится, так жаждет только одного — жрать! И все равно им, чешуйчатым, кого жрать. Людей и скот даже удобнее — много и в одном месте, далеко летать, крылья трудить, искать не надо. Потому как кто признаки обиталища драконьего заприметит, сразу нам, драконоборцам, весть шлет. Самый лучший дракон — дохлый дракон. Из туши много чего полезного сделать можно, и уж точно она никого сама на харчи не пустит.
— А насколько они большими бывают? — разом выйдя из членов драконьего Гринписа, опасливо уточнила девушка.
— Мелкие с трех коней, побольше с трактир, а если совсем старый, то и поболее, — поведал Ламар, в общем-то польщенный интересом невесты.
— И ты не боишься их убивать? — поразилась Ольга.