– Вообще-то семейные портреты хранятся в Уичен-Эбби, поместье моего деда. Но все маркизы последних семи поколений выросли тут, как и я, поэтому портреты детей и юношей находятся здесь, как и портреты других членов семьи. Тебе понравится галерея. Это бодрящее место. Я был единственным ребенком и не всегда находил компанию, хотя в доме часто гостили мои кузены. Я проводил много времени в галерее, особенно в плохую погоду. Мои нарисованные предки были моими товарищами по играм. Я придумывал всякие истории о них и о себе.
Маргарет улыбнулась.
– Должно быть, хорошо, – сказала она, – иметь дом, унаследованный от предков, и ощущать такую связь с собственными корнями и с теми, кто жил здесь до тебя.
– Там есть замечательный портрет моего деда в пятнадцатилетнем или шестнадцатилетнем возрасте. Он сидит верхом на лошади, нагнувшись, чтобы подхватить лохматую собачонку. И есть еще коллективный портрет, где изображены молодыми он и бабушка с ребенком на коленях, моим отцом.
Маргарет снова улыбнулась, глядя на него через стол.
– Я с удовольствием посмотрю эти портреты, – сказала она. – О, Дункан, маркиз очень любит тебя, и я постараюсь убедить его приехать сюда до наступления зимы.
– Дед не был здесь со смерти моего отца, – заметил он, – пятнадцать лет назад.
– В таком случае пора ему снова приехать, – сказала она. – Мы позаботимся о том, чтобы его печальные воспоминания сменились более счастливыми.
«Значит, мы будем счастливы?» – чуть не спросил вслух Дункан.
– Если тебе удастся убедить его, – сказал он, – это будет настоящее чудо.
– Вот увидишь! – рассмеялась она. – Мне оставить тебя с бокалом портвейна?
Это выглядело бы несколько эксцентрично с его стороны, учитывая, что у них нет компании. К тому же ему не хотелось оставаться одному. Странно, если вспомнить, что он мечтал вернуться сюда без жены.
– Давай лучше перейдем в гостиную, – предложил он, поднимаясь на ноги и направляясь к ней, чтобы отодвинуть ее стул, – и попросим принести чай туда. Или кофе?
– Чай, пожалуйста, – сказала она, и Дункан сделал знак дворецкому.
– Вообще-то, – заявил он, ведя ее под руку в гостиную, – это было оплошностью с моей стороны, Мэгги. Мне следовало предоставить тебе распорядиться насчет чая. Ты не гостья в моем доме. Ты моя жена.
– Будь я гостьей, мое присутствие здесь было бы верхом неприличия, – снова рассмеялась она. – Ничего, я разолью чай.
Что она и проделала вскоре, когда в гостиную принесли поднос с чаем. Дункан наблюдал за ней, сдержанной, элегантной, красивой и все еще незнакомой. Наверное, это неизбежно в любом браке. Разве можно узнать человека, не пожив с ним под одной крышей? Он ухаживал за Кэролайн несколько месяцев, прежде чем сделать ей предложение, а их помолвка длилась еще несколько месяцев. И как выяснилось, он совсем не знал ее вплоть до самой свадьбы. Да и тогда он ничего не узнал, кроме единственного факта, который внушил ему отвращение.
Возможно, не так уж важно, что они были знакомы с Маргарет менее трех недель.
– Неловко, да? – спросила она после довольно продолжительной паузы, когда они оба пили чай.
– Ты имеешь в виду молчание? – уточнил он.
– Я могла бы говорить, – сказала она. – И полагаю, ты тоже. Но не непрерывно. У тебя есть подходящая тема, Дункан?
– А о чем ты говоришь со своим братом? – поинтересовался он. – Или с сестрами?
Она подняла на него озадаченный взгляд:
– Даже не помню. Со знакомыми я могу поддерживать разговор сколько угодно. Это дань вежливости. Но с близкими людьми мне не нужно прилагать усилия. Они говорят, я говорю, нам не приходится искать темы для разговора. Они возникают сами.
– А вы когда-нибудь молчите? – спросил он.
Маргарет задумалась.
– Да, довольно часто, – сказала она. – Молчание – это часть общения даже с близкими друзьями.
– Наверное, дело в том, что я не член семьи и не близкий друг? – предположил он.
Она удивленно уставилась на него.
– Ты член семьи и можешь стать другом, – возразила она. – Но разве можно навязать дружбу, Дункан? Или освободиться от дружбы?
Дункан задумался. Сказать по правде, он не находил молчание неловким. Будь это так, он нашел бы, чем заполнить паузу. С момента их приезда он довольно много говорил о своем доме, семье и детстве. Но они совсем не говорили о Маргарет. Он мог бы расспросить ее, чтобы скоротать вечер.
Но ведь он дома, сообразил Дункан. А она на новом месте, к которому еще не привыкла. Понятно, что она испытывает неловкость.
– Начнем с того, что мы не враги, – заметил он.
– Конечно.
– Этого недостаточно, чтобы быть друзьями? – поинтересовался он.
Она улыбнулась.
– Мы любовники, – напомнил Дункан.
– Да.
– Но не друзья?
– Думаю, – сказала Маргарет, поставив свою чашку, – я просто устала.
– И немного расстроена? – мягко спросил он.
– Нет, – сказала она и внезапно рассмеялась. – Это было бы непоследовательно, раз уж я сообщила тебе, что я оптимистка. Просто я устала и на мгновение забыла, что брак – это путешествие, как и сама жизнь. Я не должна была ожидать, что он будет безупречным с самого начала. Будь так, нам бы некуда было двигаться, не так ли?
