– Наш брак не безупречен? – спросил он.
– Конечно, нет, – сказала она, все еще улыбаясь. – Мы поженились по далеко не безупречным причинам, и мы женаты всего лишь несколько дней. Я хочу покоя, счастья, хочу иметь собственный дом и детей. Ты хочешь… хотя бы не слишком сожалеть о своей женитьбе. В этом нет ничего невозможного, не так ли? Для нас обоих?
Ее честность поразила его с начала их знакомства. Она и сейчас оставалась честна. Ее ожидания не были чрезмерными, как и ее требования к нему.
– Я не сожалею, что женился, – сказал он.
Ему вдруг пришло в голову, что будь он сейчас один, то, наверное, испытывал бы чувство одиночества, несмотря на то что завтра приезжает Тоби. А сейчас он не чувствует себя одиноким. Он немного раздражен, возможно, но не одинок и не несчастен.
– Спасибо, – поблагодарила Маргарет. – Когда-нибудь ты скажешь это с большей убежденностью. Обещаю.
– А ты когда-нибудь скажешь мне, – произнес он, вставая, – что ты не только довольна нашим браком, но и счастлива. Обещаю.
Он протянул к ней руку и поднял ее на ноги.
– И когда-нибудь, – сказал он, – мы сможем просидеть в молчании целый час, не испытывая неловкости.
Она снова рассмеялась.
А затем она обвила руками его шею и прильнула к нему, прижавшись щекой к его груди. Его руки сомкнулись вокруг нее.
– О, как мне хотелось… – пробормотала она и замолкла. Она молчала так долго, что он подумал, что она не продолжит. Но она продолжила: – Как мне хотелось, чтобы моя жизнь была именно такой – с собственным домом, с мужем, которого я могла бы ценить и уважать, с близостью, общими интересами и обещанием счастья на расстоянии вытянутой руки. Дункан, я и в самом деле совсем не расстроена. Я испытываю…
Она отстранилась и посмотрела на него, так и не закончив фразу.
– Вожделение? – предположил он.
– О, ты ужасный человек! – воскликнула Маргарет. – Ты же знаешь, что благовоспитанные дамы не употребляют подобных слов.
Он приподнял бровь, устремив на нее иронический взгляд, но ничего не сказал.
– Да, – призналась она. – Вожделение. Какое восхитительно порочное слово!
Женщины – сложные создания, подумал Дункан, целуя ее. Возможно, это была не самая оригинальная мысль, но вожделение не сводилось для них к простой потребности поваляться в постели. В их головах оно переплеталось с замужеством, собственным домом, симпатией, уважением, романтикой и любовью.
А для мужчин? Для него?
Он углубил поцелуй, обхватив ладонями ее ягодицы и прижав ее к своему напрягшемуся естеству.
Ему тоже так хотелось…
Обнимать женщину, иметь ее в своей постели, а в своей… Жизни? А в своем сердце?
Он не знал и не хотел задумываться над ответом.
– Мэгги, – шепнул он у самого ее уха. – Пойдем в постель.
Она протяжно вздохнула.
– Пойдем. Это приятная часть нашего брака, правда?
– Давай не будем анализировать? – предложил Дункан, положив ее руку себе на локоть. – Давай просто займемся этим и будем наслаждаться.
Губы Маргарет изогнулись в улыбке, в глазах сверкнуло веселье.
– Согласна, – сказала она, – и с тем и с другим. Боюсь, ты сделаешь из меня распутницу.
– Вот и хорошо, – отозвался он.
На следующее утро после их прибытия в Вудбайн-Парк Маргарет устыдилась минутной слабости, которую она позволила себе прошлым вечером, подавленная непривычностью своего нового окружения.
Во время затянувшегося молчания в гостиной она обнаружила, что скучает по своей семье, по Мертон-Хаусу и Уоррен-Холлу, по знакомой рутине своей повседневной жизни. И окончательно осознала, что все изменилось, раз и навсегда, и нельзя вернуться назад.
Это было нелепо. С какой стати ей хотеть вернуться назад? Ведь она не рассталась со своей семьей навеки. Она всего лишь получила то, чего желала всю эту долгую зиму.
Утром все выглядело ярче даже в буквальном смысле слова. В голубом небе сияло солнце, а из окон их спальни открывался живописный вид на парк перед домом. Дом располагался на вершине холма, и за ухоженными лужайками виднелись деревья, река, крыши деревенских домов и шпиль церкви. А дальше до самого горизонта тянулись фермерские поля, похожие на гигантское лоскутное одеяло.
Несмотря на ночные занятия любовью, Маргарет была полна энергии. А возможно, отчасти от этого. Эта сторона ее новой жизни была поистине удивительной и намного превосходила ее ожидания. Она надеялась, что она будет приятной. Но она оказалась… В общем, она оказалась гораздо лучше.
Дункан был умелым, терпеливым и страстным любовником. И Маргарет обнаружила в себе ответный пыл. Возможно, подобное поведение было не в правилах благовоспитанных дам. Что ж, в таком случае Маргарет готова была поступиться правилами хотя бы ночью в уединении их спальни.
