Там, где золото ярче, чем солнце, блестит.
Глубоко в лабиринтах подземных каналов
Мы на весла наляжем, осилим волну
И познаем секреты пещер и туннелей,
Там, где блеск серебра затмевает луну.
Глубоко под горами смыкается сумрак,
Так зажги фонари, чтоб отвадить беду!
Мы с тобою пройдем заповедной тропою,
Там, где блеск самоцветов угасит звезду!
Мало написано о тех вещах, которым Элоф научился за долгие месяцы работы подмастерьем у кузнеца Анскера, ибо такая премудрость не включается в рукописи, доступные для всех. Кроме того, Элоф сдержал клятву молчания, как и все остальные, которые он давал. Однако известно, что большая часть его новых познаний касалась естественных свойств вещей и их взаимосвязи, а не высоких мистерий кузнечного искусства.
— Чары по большей части являются лишь тенью тех сил, которые заложены в тебе самом, — говорил Анскер. — Это сложный и утонченный способ формирования и направления энергии, перетекающей из тебя в твою работу. Впрочем, ты знаешь и сам. Когда на тебе лежал тяжкий груз вины, ты мог заковывать в металл любые руны и песнопения, но свойства не укоренялись в изделии, ибо в сокровенной глубине своего сердца ты страшился выпускать их на волю и бессознательно подавлял свой дар. С другой стороны, ты не поставил ни единого знака на рукоять своего меча, однако она наполнена силой.
— В чем же заключаются свойства, которые вы разглядели в ней? — спросил Элоф. — И почему вы с Илс так смеялись?
Анскер снова хохотнул:
— Да потому, парень, что ты не смог бы специально придумать ничего лучшего, чтобы заставить нас поверить тебе! Илс, взгляни еще раз и скажи ему!
Девушка осторожно приняла острый клинок и повернула его к свету.
— Я не вижу никаких определенных свойств. Ты действительно оставил работу бесформенной, как песню без слов. — Она лукаво улыбнулась. —
Элоф заморгал.
— Я пользовался им, когда вокруг было шумно: сначала в морском бою, потом в схватке со снежными троллями. Но мне в самом деле чудился какой-то звук — глубокая, низкая нота.
Анскер нахмурился:
— В самом мече? Должно быть, ты имеешь в виду только рукоять, ибо клинок чужой работы…
— Посмотри сам, — отрывисто сказала Илс и положила меч на стол. Анскер провел пальцами по металлу, следуя за ускользающими отблесками света в глубокой черноте.
— Ты права, — наконец признал он. — Оно обитает в рукояти, но распространилось на клинок. Как это могло случиться? Вероятно, на меч наложено какое-то старинное заклятие, которое смешивается с твоей силой, — но я впервые вижу…
Анскер замолчал и пристально посмотрел на своего ученика.
— Тебе следует быть поосторожнее, Элоф, — тихо сказал он. — В тебе сокрыты глубокие источники мастерства, и, похоже, ты каждый раз вкладываешь в свою работу больше, чем ожидал сначала. Без сомнения, мастер-кузнец надеялся лишь получить оружие, способное поколебать волю своих противников, в лучшем случае запугать их — но не гнать прочь, как стадо обезумевших баранов! Поберегись!
— Но если это так… — Элоф потерял дар речи. Он думал о браслете и о свойствах, заложенных в тонком золотом обруче. Если браслет обладает таким же могуществом, то не поможет ли он Каре разорвать оковы, наложенные Лоухи? Внезапно Элоф заметил, что Илс как-то странно смотрит на него, и вспомнил: она видела врагов, с которыми он хочет сражаться, и друзей, которых он собирается защищать. Насколько ясным было ее видение?
Он ошеломленно покачал головой.
— Как я могу научиться обуздывать то, чего даже не понимаю?
— Учись владеть материалами, с которыми ты работаешь. Вникай в их свойства, узнавай, что они могут делать, а чего не могут, и прилагай свое мастерство соответственно знаниям. Обладая такой силой, ты можешь пользоваться ею как режущим лезвием, а не дубинкой, направлять ее с большей точностью. Меньше грубой силы, больше навыка и умения!
