Но он ничего не добавил. Расчувствовавшись от песни, Катэл сунул нос в кружку с элем, а затем внезапно перешел на деловой тон и повел их присматривать за починкой кузницы. Рок суетился вокруг, показывая работникам, как прилаживать новую кожу к проржавевшим мехам, но Катэл и Альв остались стоять у входа, разглядывая древнее строение.
— Хорошие, крепкие стены, — промолвил торговец. — Мои ребята могут за сутки оборудовать здесь пристойное место для жилья. Возьмут доски из запасных повозок, хорошую дранку и смастерят тебе отличную крышу. В здешних речках полно рыбы, на болотах гнездятся кулики и куропатки. Что до другой еды — клиенты снабдят тебя любыми лакомствами на твой вкус. И тебе не придется ограничивать себя! Без единого конкурента на тридцать лиг, к югу или к северу, ты сможешь назначать любую цену, какую пожелаешь. — Он подмигнул. — Конечно, для своего друга Катэла ты сделаешь исключение, не так ли? Здесь ты станешь богачом!
Альв улыбнулся, но промолчал. В ту ночь он опять лежал без сна, однако на следующий день не выказывал признаков усталости и работал с необычайным усердием. От рассвета до заката этого пасмурного, дождливого дня он потел в заново отстроенной кузнице, выпрямляя оси и колеса, убирая коварные мелкие трещины, перегибы и неровности, которые могли привести к потере ценного груза на переправе или посредине крутого подъема. То была грубая работа деревенского кузнеца, но все восхищались его силой и выносливостью, особенно Катэл. Лишь Рок, занятый свариванием тщательно отмеренных железных полос в железные обручи и надевавший их на тележные колеса, время от времени останавливался и смотрел на Альва странным взглядом, в котором смешивались сострадание, гнев и замешательство. Поздно вечером, когда работа закончилась и все начали устраиваться на ночлег, Альв наконец заговорил о том, что лежало у него на сердце.
— Рок, друг мой, — начал он, глядя в кружку с подогретым вином. — Мне кажется, Катэл прав.
Рок возмущенно затараторил, но Альв властным жестом остановил его:
— Здесь место для кузнеца… полезное, жизненно важное место. И здесь я собираюсь остаться, хотя бы на несколько лет.
— Неужели ты позволил этому сладкоречивому негодяю одурачить тебя! — взорвался Рок. — У тебя с головой не в порядке, ты знаешь об этом?
— Это правда, с головой у меня не в порядке, — спокойно согласился Альв. — А также с руками, с сердцем и со всем остальным, что способно чувствовать. Я ущербен, и меня нужно отковать заново. Не знаю, прав ли я, но, по-моему, это место лучше любого другого предназначено для моего исцеления.
— Амикак тебя побери, вместе с твоими больными фантазиями! Да, это место излечит тебя от всего, в том числе и от жизни! Тебе бы стоило послушать истории, которые я слышал в детстве о гиблых топях. Это рассадник всяческой заразы. Здесь ты подцепишь болотную лихорадку, которая сгноит твои внутренности, истончит кости и заставит кровь кипеть в жилах. А если этого мало, то здесь полно демонов, призраков, ночных чудищ и других дружелюбных существ, которые забредают сюда от самого Великого Льда, можешь мне поверить!
— Тем не менее люди жили здесь, — возразил Альв. — Возле дороги относительно сухо, и до сих пор мы не видели никаких ужасов.
— То-то мы долго здесь пробыли! — проворчал Рок. — Образумься же наконец, Альв! Или, если уж тебя так проняло, попробуй ради разнообразия подумать обо мне. Вчера вечером ты назвал меня отличным кузнецом. Раньше я что-то не слышал от тебя таких похвал.
— Потому что я не знал, как много это значит для тебя; твои чувства не так-то легко прочесть. Не думай, будто я не понимаю, как сильно я у тебя в долгу. И поверь, я действительно думаю о тебе сейчас. Хьоран был прав: судя по речам этих людей, истинное кузнечное мастерство здесь неизвестно, а значит, ты будешь для них мастером не хуже меня…
— Ты знаешь, что это неправда, — упрямо проворчал Рок, наклонив свою круглую голову. — Сила там или не сила, ты все равно в десять раз искуснее меня!
— Тебе приходилось учиться ремеслу, чтобы служить нам, хотя ты почти не имел возможности воспользоваться своими знаниями. Но здесь, на юге, ты больше не обязан быть ничьим слугой и помощником…
— О, я вижу, болотные испарения уже затуманили твой разум! Если это верно для меня, то для тебя в десять раз вернее. Отправляйся со мной и стань мастером, забудь о своем ученичестве! Оставь мрачные мысли в здешней грязи, где им самое место! Что сделано, того не переделаешь. Если бы я винил тебя в случившемся, то бросил бы тебя на милость нашего дорогого мастера. Он с самого начала старался повернуть тебя на свою кривую дорожку, поскольку нуждался в твоей силе. Даже я это видел — и как ты мог противиться ему, в таком-то возрасте! Нет, я виню только его, а все сделанное тобою находится в его тени.
Альв сурово кивнул.
— Да, и его тень по-прежнему со мной. Рок, дружище, послушай меня. Завтра Катэл пошлет свои повозки дальше на юг — езжай вместе с ними! Но я останусь здесь. Мне еще рано уходить.
— Ступай ты к Реке [3] со своими бреднями!
