— Нет, глупец! — выдохнул старик. Казалось, он наслаждался своими страданиями и хотел лишь излить переполнявший его яд на любого, кто станет слушать. — Он великий воин… даже ты узнаешь его мощь, когда встретишься с ним! Я еще не лишился разума… мы не отправились бы на юг так скоро и так далеко, не будь его воли. Зачем плыть на юг, когда в северных землях осталось так много мяса на костях? Слишком далеко, слишком рано, слишком мало сил…
— Тогда почему ты подчинился воле этого человека? — тихо спросил Керморван, опустившись на одно колено. — Он принадлежит к могущественному клану?
— Кланы! — Смех прозвучал как царапанье гвоздя по грифельной доске. — Он уничтожает кланы! Убивает вождей, извращает древние пути
Вождь сипло откашлялся и забормотал проклятия на родном языке.
— Куда направлялся ваш флот? — требовательно спросил Керморван. — Обратно домой?
Но старый эквешец отказался отвечать, даже когда Керморван приставил меч к его горлу, хотя по-прежнему сверкал желтыми глазами и быстро поворачивал голову из стороны в сторону, подобно древней ящерице. Он сказал все, что хотел, и более не собирался отвечать на вопросы.
— От него ничего не добьешься, — с сожалением сказал Керморван. — Лучше покончить с этим сейчас. Элоф, тебе больше нечего спросить… Элоф?
Элоф тяжело опустился на палубу и обхватил голову руками.
— Что с тобой стряслось? — поинтересовался Керморван.
— Ты слышал его слова, — прошептал Элоф, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. — Тот человек, тот великий шаман — страх, которому ничто не может противостоять, клинок, не наносящий ударов, — Керморван, он был моим мастером!
Старый вождь тоже все слышал и понял. Его хриплый клекочущий смех вознесся к небу.
— Тогда пусть твой собственный клинок поразит тебя! Пусть груди твоих дочерей наполнят наши пиршественные котлы…
Но Керморван был не тем человеком, с которым можно шутить. С потемневшим от гнева лицом он резко обернулся. Элоф услышал свист клинка, а затем глухой удар, когда лезвие рассекло плоть — один, два, три раза. Смех сменился протяжным, воем, затем бессмысленным бульканьем и стих. Женщины разразились восторженными воплями, и один голос выкрикнул: «Его смерть была нелегкой!»
— Бросьте эту падаль за борт! — отрезал Керморван. Наклонившись к Элофу, он помог кузнецу встать. — В отличие от тебя я не понял всего, что слышал. Ты расскажешь об этом позже, когда мы сможем остаться наедине. Но сейчас скажу одно: я не вижу в тебе великого зла. Если что-то, сделанное твоими руками, было обращено к дурной цели — что ж, кому, как не тебе, следует исправить содеянное? Подумай об этом!
