– Это ведь надо где-то достать.
– Тоже мне проблема. Тут есть одна… Нет, ты с ней, пожалуй, не договоришься. Ладно, я сама.
Ночью Люська забежала в номер, в котором Егор устроил Фрези, и бросила ей фунтик с двумя таблетками.
– Сколько это стоит? – спросила Фрези.
– Потом, – отмахнулась Люська. – Спрячь.
Прошли уже сутки, но экстази продолжал свою скрытую работу. Он освобождал в лабиринтах подсознания демонов, о которых она даже не подозревала. Притуплял инстинкт самосохранения. Таблетки лежали в кармашке кофра и, как пара Красных Башмачков, звали ее.
Егор проснулся, почувствовав, что он один в постели. Фрези с ним нет. Он поднял голову и увидел ее на стуле возле балкона. Она всегда сидела там, когда работала. Но почему она не зажгла свет?
Егор протянул руку и включил лампу.
– Фрези.
Фрези вздрогнула и посмотрела на него. У нее был такой взгляд, как будто он застукал ее за чем-то нехорошим. Она что-то быстро зажала в кулачке.
Егор понял, что это такое. Он вскочил и бросился к ней.
– Что у тебя там?
– Ничего.
– Это не ничего, а оно самое. Покажи.
Фрези спрятала руку за спину. Она была готова защищать свою «прелесть», Красные Башмачки, а точнее свою свободу делать что хочется, рисковать, экспериментировать.
Егор протянул к ней руку. Он готов был силой вырвать то, что она прятала в кулаке. Фрези отшатнулась. Егор увидел в ее глазах страх. Она не боялась взломать свой мозг, но боялась боли.
Егор не мог причинить ей боль. Что угодно, только не это. Он понимал, что она никогда не простит ему унижения, если он применит силу.
– Не надо. Прошу тебя. Если ты любишь меня, если я для тебя что-то значу, не делай этого.
– Но я хочу. Только один раз. И больше никогда. Обещаю.
– Глупышка. Все с этого начинают.
– Я не все. Мне это надо для работы, для творчества. Я хочу сломать преграду. Хочу пройти за грань тупого, обыденного сознания.
– И что ты хочешь там найти?
– Себя настоящую. Или другую. Егор, если ты меня любишь, ты не будешь мешать. Ради любимого человека ведь можно послать на фиг свои принципы.
– Фрези, ты собираешься сделать немыслимую глупость, и я тебе этого не позволю. Я понимаю тебя, понимаю, чего ты хочешь. Но даже если ты начнешь сочинять, как… как, ну я не знаю, Дженис Джоплин там какая-нибудь… и все офигеют.
– И что? Думаешь, ради этого не стоит рискнуть? Один раз. Я не собираюсь становиться наркоманкой. Если ты меня действительно любишь, будь со мной. Смотри, тут две таблетки. Давай вместе.
Крючок любви глубоко сидел в сердце Егора. Он пошел бы за своей любимой куда угодно. Сейчас он готов был идти за ней в ад. «Ладно, раз так… Я проглочу эту гребаную таблетку, лишь бы она не сделала это еще раз».
– Один раз… всего один раз. Мы преодолеем грань вместе.
– Поклянись, что это будет только один раз.
– Клянусь.
Приняв таблетки, они легли рядом. Ложем им служил раскладывающийся на полкомнаты диван. Егор лежал на спине и ждал. Ничего не происходило.
«Я должен защищать ее… и, прежде всего, от этого. Надо было отнять таблетки и трахнуть ее, раз уж у нее сегодня ПМС. Идиот… А таблетка-то, кажется, не действует. Может, ей подсунули какую-то хрень из аптеки… Почему я на лестнице? Как я тут оказался?..»
BAD TRIP ЕГОРА ВЕРЕСКА
Лестница вела наверх. Справа зиял провал на несколько этажей вниз. Слева тянулась стена, разрисованная безумными граффити. Егор шел наверх, потому что искал кого-то. Искал Фрези. Если она тут, то она в беде. Это место опасно.
Егор взбежал по лестнице и оказался в обширном пустом пространстве. Кажется, он вышел на этаж высокого, недостроенного здания, у которого нет еще даже стен – только железобетонные опоры и конструкции.
Он был здесь. Стоял на самом краю на фоне пустого пространства за пределами здания. Егор остановился, пытаясь понять, кто он. В его стойке, в очертаниях фигуры было что-то знакомое. Когда он обернулся, Егор уже знал, кого увидит.
Четкое лицо героя боевика. Три кровавые полосы на щеке. Кровь густая, искристо-алая отчетливо видна на его коже.
– Ты ее не получишь, – сказал Егор. – Давай, иди сюда. Доведем дело до конца.
Дегтярев передернул плечами, с презрением принимая вызов Егора.
– Я тебе сказал, береги ее. Ты облажался.
Егор бросился на него. Они сцепились. Это уже был не спорт и не мальчуковая мелодрама, по выражению Дегтярева, а битва до конца. Насмерть.
Егор вдруг заметил, что сверху льет дождь и пол под ногами уже залит водой. Странно, он знал, что над ними потолок. Разорвав дистанцию, он все же поднял голову, чтобы посмотреть, в чем тут дело, хотя и знал, что нельзя ни на миг терять контроль над врагом.
Плиты сверху разошлись, в щели между ними лилась вода. Но ни это поразило Егора: на одной из плит была нарисована сова. Точно такая сова, как на любимой футболке Фрези. Егор отчетливо увидел горящие оранжевые глаза, мощные крылья с пестрыми перьями и выставленные вперед острые когти.
