— Чувствую. И чувствую, что раах становится несколько больше. Его кровеносная система полностью сформировалась.
— Что мы будем делать, если он вылупится до того, как окажется у фениксов?
Я не стала спрашивать, собирается ли Эроан передавать рааха фениксам. Это вполне может оказаться вопросом государственной важности. А вот позаботится о раахе в случае, если он у нас задержится, хотелось бы! Он же будет маленьким птенчиком… беззащитным и слабым. Не с первых же дней он полетит глаза выклевывать. Малышу нужна забота.
— Когда ты так смотришь, Вивьена… — Эроан коснулся моей щеки. — Мне даже жаль, что мы говорим о раахе.
— Я думаю о том, что маленький птенчик вылупится. Его нужно будет обогреть, накормить… позаботиться о нем. Ты хочешь, чтобы я кормила тебя с ложечки, обогревала и заботилась? — улыбнулась шутливо, но в груди что-то екнуло от этого внимательного, проникновенного взгляда.
— Кормить с ложечки? — Эроан хитро улыбнулся. — Нужно будет попробовать в следующий раз. Вдруг мне понравится.
— А потом ты будешь хныкать и отталкивать слуг, требуя, чтобы меня привели к тебе, иначе не поешь?
— И стучать ложкой по столу, разбрасывая кашу, — тепло рассмеялся Эроан. А потом вдруг посерьезнел. — Когда ты говоришь о раахе, в твоих глазах появляется не только забота. Нежность, любовь.
— Ты… — дыхание внезапно перехватило. — Хочешь, чтобы я любила тебя?
— Раньше я думал, что мне это не нужно, — Эроан до сих пор не отнимал руку — гладил ею мою кожу. Щеку и подбородок. Все ближе к губам… Смотрел завораживающе, не отпуская мой взгляд. — Думал, что достаточно будет пары ночей, как обычно. И как ты сама нередко повторяешь. Но… чем больше я с тобой общаюсь… Когда вижу, на какие чувства ты способна, пусть пока не ко мне, а к еще не вылупившемуся рааху… Да, Вивьена, я начинаю желать эти чувства, чтобы ты испытывала их ко мне. Это… так необычно. И так… волнующе, — кончик его пальца коснулся моей губы.
А потом Эроан подался вперед и поцеловал меня. Медленно и нежно, как будто в первый раз, как будто только пробуя и узнавая. От этих чувств, от необыкновенных ощущений голова закружилась без всякого вина.
Я тоже узнавала его. Гладила шею и плечи. Кончиками пальцев обводила небольшой шрам странной, затейливой формы под ключицей.
— Для чего тебе моя любовь? — прошептала, отстраняясь от него и заглядывая в глаза.
Затуманенный взгляд прояснился.
— Я знаю правильный ответ. Всегда знал. Но буду честен, Вивьена. Я сам еще до конца не понимаю, что происходит. Меня тянет к тебе. Я хочу, чтобы ты была рядом. Хочу узнать тебя. Этого будет достаточно?
Однако сказал Эроан гораздо больше, чем рассчитывал. И не имеет значения, как долго продлится это желание.
Я улыбнулась и сама потянулась к нему за поцелуем. Император с готовностью ответил, все же распуская манящую ленточку на шее.
А после поцелуев, уже гораздо более откровенных, мы лежали на диване в обнимку, любовались пейзажем в золотистых огнях и говорили о раахах.
Горанзии я расселила. Им, конечно, неплохо жилось всем троим на одном подоконнике, но я решила, что это неэффективно. Первые две ко мне уже привыкли. Третья привыкала постепенно. Я расставила их по принципу «одно окно — одна горанзия». Вряд ли ко мне в дом может кто-то забраться. По крайней мере, теперь, когда на страже Даррэн, а временами и сам император. Но зачем добру зря пропадать? Пусть потихоньку выполняют защитную функцию.
Одна горанзия осталась на прежнем месте. Еще одна отправилась на второе окно в гостиной. А третья — на кухонное. В принципе, минимум три горанзии еще смогу пристроить… но лучше не надо! Если кто и полезет, то на первый этаж. Зачем взбираться по стене аж до второго этажа, если в дом удобнее попасть через первый, а потом уже шастать, где хочешь? Впрочем… повод лезть до второго этажа только что появился.
О яйце тоже позаботилась. Эроан сказал, что раах вылупится в любом случае. Как магическое создание, уже почти полностью сформировавшееся, раах вылупится, как только почувствует силы на это. Ни температура, ни внешние условия значения не имеют. Кроме, пожалуй, серьезной опасности. Эроан предполагает, что если яйцо окажется в опасности, раах вполне может вылупиться. Или, наоборот, затаиться, еще подождать. В остальном мы никак не можем повлиять на этот процесс.
Однако я все же вытянула из Эроана кое-какие подробности. Узнала, что гнезда у раахов в форме семигранников. И дно, и стенки выложены из камней. Только на дне камни более мелкие. Причем светлые раахи подогревают камни магией света, а темные раахи охлаждают камни магией тьмы.
Так что я не поленилась, насобирала камней во время одной из прогулок с Эроаном. Даже Жанне я не могла доверить столь ответственное поручение. Она-то, конечно, не догадалась бы, в чем дело. Но вдруг за ней кто проследит? Кто-нибудь, кто догадается, для чего могли понадобиться камни. Лучше лишний раз перестраховаться.
