— Да ладно, — пожал плечами Ваня, — решили, значит решили. — Потом, помолчав, добавил: — Анют, а ты случайно не вспомнила, что за события произошли с тобой в прошлой жизни, после того, как императора Гуансюя посадили под домашний арест?
— Нет, — как отрезала Аня.
— Странно, — произнёс Ваня всё тем же деланно равнодушным тоном. — Просто никак не возьму в толк эту историю с указом. Ну, смотри: мы всегда попадаем в свою прошлую жизнь в переломный для предшественника момент. В средневековой Францию моему двойнику угрожала смерть в замке, осаждённым крестоносцами, и его сожгли бы на костре вместе с другими катарами, если б мы не сделали того, что должны были сделать. А мы ещё и бесценные реликвии спасли — было, за что рисковать жизнью. В Древнем Египте — спасали вдову Тутанхамона от верной смерти, да и Сашин предшественник в той заварухе отделался лёгким испугом — судьба его резко изменилась к лучшему. Короче, опять всё получилось, как надо. И наш друг Серёжа Борисов, сам написал в дневнике, что попал в свою прошлую жизнь, когда его двойника убил инквизитор…
— К чему ты клонишь? — перебила Аня, потому что ей надоело всё это слушать.
— К тому, что указ Сяньфэна и твоя прошлая жизнь очень крепко связаны. Ты просто обязана вспомнить, почему мы попали именно сюда и в момент убийства евнуха. Пока ты ничего не рассказала нам об этой связи. Только упорно настаиваешь, чтобы мы отдали указ кому-нибудь из противников Цыси. Твой-то интерес в чём? Никак не пойму. Ты безумно любила этого слабовольного Гуансюя? Хочешь, чтобы его не посадили под домашний арест когда он повзрослеет и станет владыкой Поднебесной?
Ваня сделал паузу, но Анюта упрямо молчала, опустив глаза.
— Хорошо, я уже понял, — не унимался Ваня, — ты хочешь, чтобы Цыси умерла прямо сейчас. Тогда, возможно, сама станешь императрицей. В этом, что ли, дело? Ты хочешь власти? — в душе у Вани накопилось много всякого, но он специально говорил коротко, самую суть, и очень старался не обидеть Анюту. Очевидно, старался зря.
— Что ты несёшь? — возмутилась девушка. — Мы отдаём указ князю Гуну только потому, что все вместе так решили.
— Вместе? — саркастически улыбнулся Ваня. — Если учесть, что сперва ты требовала отдать указ в Государственный совет, наше «совместное» решение — просто вынужденный компромисс, единственно разумная уступка твоему фанатизму. Спасибо Сергею, который предложил передать указ князю. Я помню, какое у тебя было при этом недовольное лицо. Скажи, наконец, почему ты хочешь смерти Цыси? Неужели из корысти?
— Это что, допрос? — Аня покраснела, и губы её дрожали.
— Да! — с вызовом произнёс Ваня. — Мы прибыли из двадцать первого века и должны быть против смертной казни в любой форме. Я уж не говорю о том, что смерть Цыси, о которой ты мечтаешь, перевернёт всю историю вверх дном…
— Откуда ты знаешь? — почти истерично выкрикнула Аня. — И какое твоё дело, хочу я смерти Цыси или нет?!
— Вот те на! — опешил Ваня. — Сама-то поняла, что сказала? По поводу изменений в истории я сейчас спорить не буду. Мы в школе Китай изучали плохо. Я об этой Цыси сегодня узнал. Так что тебе видней, что там, в будущем должно получиться. Просто обидно очень и непонятно, когда ты скрываешь от своих друзей самое важное.
— Ничего я не скрываю! — Аня чуть не плакала. — Всё, что надо, я рассказала. Теперь мы отдадим указ князю Гуну — и делу конец.
— Да? — ехидно переспросил Ваня. — А я, например, боюсь, что при встрече с князем ты наговоришь ему каких-нибудь пакостей, и он обнародует указ, то есть казнит Цыси. А мы и знать не будем — языками, понимаешь, не владеем… Может, ты и в письме написала совсем не то, что прочла вслух? Например, что мы отдадим указ только при условии, что его обнародуют или…
— Ну, знаешь!.. — Аня чуть не кинулась на него с кулаками. — Совсем с ума сошёл. Хватит ерунду говорить! Хватит давить на меня!! И запомните, вы, все!!! Никаких корыстных целей я не преследую!.. Честное слово!! — она, наконец, не выдержала и расплакалась.
Тут Ваня понял, что перегнул палку. Искренность, с которой были сказаны последние слова, не вызывала сомнений.
— Всё! — сказал Саша. — Хватит об этом. Фактически дело уже сделано. Вспять его не повернёшь. А в остальном разберёмся позже. Не плачь, Анюта, — прибавил он довольно сухо, потому что тоже не очень понимал, что с ней происходит.
Аня быстро встала и ушла в свою комнату. Они остались вдвоём.
— И всё-таки, — Ваню прямо распирало, — какое отношение имеет указ к её бывшей судьбе? Ты не боишься, что, действуя вслепую, мы наломаем тут дров? Лично я сильно не уверен, что сейчас мы поступаем правильно, идя на поводу у Аньки, жаждущей смерти Цыси. В этом случае, если рассуждать логически, история точно изменится.
