После такого приветствия я сразу расслабилась; от эллиди и впрямь шел только интерес, и никакой тебе напряженности-злобности-зависти. Я рассказала Нелле о Союзе и своей профессии, а она мне – о своей жизни до встречи с царем. Маленький сын Неллы, царевич Эйл (у аэлцев не зазорно назвать сына тем же именем, что и у отца), ползал по ковру рядом, изучал себе игрушки да порой поглядывал на маму: тут ли?
— Какой хорошенький, — умилилась я, глядя на смуглого малыша; приятно видеть, что он совершенно здоров и доволен жизнью.
— Да, он у нас прелестный карапуз, — улыбнулась Нелла. — А вы нас когда карапузом порадуете?
— Надеюсь, скоро, — вежливо соврала я.
— Может, вы уже в тяжести? Говорят, царевич Регнан с вас не слезает.
Сказать, что я покраснела, это значит, ничего не сказать – у меня даже руки пятнами пошли.
— Видимо, — выдавила я, — ему просто ребенок нужен.
— Или вы. Вы мне тоже очень понравились на острове Красоты. Как вы спасли Арнгелл! Ух!
— Вы тоже за Отбором наблюдали?
— Царь разрешил – только Нарине об этом ни слова, хорошо? Мне было жутко любопытно посмотреть на нынешний Отбор.
Прекрасно… куча людей наблюдали меня голую, а еще как я выживала на острове, пыхтела во время спорта и прочее, прочее… О, Звезды…
— Да бросьте вы, Дэра, — сказала Нелла. — Не вам стесняться – вы просто совершенство. По вам половина Аэла сохнет.
— Всю жизнь об этом мечтала, — протянула я.
Эллиди посмотрела на меня внимательнее и проговорила задумчиво:
— Да, я совсем не удивлена, что Регнан выбрал именно вас… Может, перейдем на «ты»?
— Давай, — согласилась я.
— Прекрасно! — обрадовалась Нелла и подняла бокал и-рьёна. — За тебя, Дэра! Желаю тебе как можно скорее забеременеть и стать частью правящей семьи! Царь Эйл очень хочет получить внука или внучку от Регнана; царь любил мать Регнана. Поэтому, кстати, Нарина так и бесится: в этом году в нашей семье появится много новых красоток, и ты, как возлюбленная Регнана, будешь на особом счету. А уж о новых царевнах и говорить нечего…
Я пригубила бодрящего и-рьёна; Нелла продолжала рассказывать о жизни правящей семьи: когда царь Эйл отбыл по делам, его жена Лавэна сразу отправила эллиди в Малый дворец с глаз долой – царица всегда так поступает, когда остается главной во дворце, и Нарина каждый раз ядом исходит.
— …Нарине скоро сотка стукнет, — продолжила Нелла, — и она начинает загоняться по уходящей молодости. Она ведь из простых, у нее никаких особых сил, поэтому уже видно становится, что не юница.
— Бедные наложницы, которых она отобрала…
— Выпьем за несчастных! — снова поднял бокал Нелла.
Разговор так и тек, пока крошка-Эйл не начал капризничать; к тому времени мы объелись сладкого и напились и-рьёна. А вечером Знающая доложила мне, что других наложниц Нарина весь день гоняла, давая бессмысленные задания.
— Вас она не тронет, побоится, — заключила Знающая, — ведь вы принадлежите Регнану.
— Принадлежать ему – счастье, — не удержалась я, но женщина сарказма в моих словах не уловила.
— Да, госпожа. Надеюсь, любовь царевича скоро принесет свои плоды!
Я что-то ответила, а сама подумала: сколько можно пугать меня беременностью? Вам надо – вы и беременейте, радуйте своего гребаного царевича и всю гребаную правящую семью!
Следующим утром я, как и было условлено, наведалась на кухню, чтобы напечь вместе с другими наложницами благотворительных пирожных, но помогать пришли всего две девушки, которых Нарина сочла недостойными, чтобы прислуживать ей и ее детям. Мы пробыли на кухне большую часть дня: сами заляпались и все вокруг заляпали; устали и забыли пообедать, но остались очень довольны результатами своего труда. Пирожные в виде капелек или жемчужин с в меру сладким кремом мы разложили по коробкам, каждую коробку расписали пожеланиями и, выбрав самую большую детскую больницу Рула, отправили туда пирожные.
Но пирожные так и не добрались до пункта назначения… Поздно вечером, когда я уже принимала ванну, ко мне прибыли люди от Нарины и приказали немедленно явиться к эллиди. Мне не позволили даже надеть платье, так и вывели прямо в пеньюаре на голое тело, мокрую, в коридоры, и привели к своей госпоже.
Она восседала на диване в центре своих покоев, откинувшись на подушки, и полумрак превращал ее в зловещее создание, сотканное из теней и углов. На полу у дивана сидели ее дочки – тихие-тихие, а у окна, в вальяжной позе, стоял царевич Тринтан, явно наслаждающийся тем, сколько вокруг наложниц, вынужденных ему служить.
Этот Тринтан и на меня уставился так, словно я здесь для того, чтобы его радовать.
Я поклонилась эллиди, как того требуют правила. Мне было холодно, душно и неприятно: атмосфера в покоях царит та еще…
— Что ты себе позволяешь? — возмущенно вопросила Нарина. — Какие еще благотворительные акции? Ты просто наложница и не можешь ничего никуда отправлять от лица Высокого двора!
— Я получила на это разрешение, эллиди, — ответила я ровно.
