— За что «это»?
— За то, что взял меня на допрос. За то, что понес на руках. За то, что послал их…
— Я их никуда не посылал, — озадачился царевич.
— У нас в Союзе это означает отказать.
— Ничего, переживут.
— Им не нравится.
— Мне тоже многое не нравится.
— С придворными так нельзя. Смотри, покусятся еще на тебя, зазнавшуюся царственную особу…
— Не осмелятся.
— Ты такой же самоуверенный, как и Эвелинд, — заключила я с сожалением. — Что теперь будет с Рубби? Ты всех казнишь?
— Царь велит их казнить, но в этот раз я исполнителем не буду.
— Почему?
— Не хочу быть палачом твоей семьи.
— Почему?
— Потому что люблю тебя, — он сказал это, даже не глянув на меня.
— А если я попрошу всех их пощадить?
Регнан остановился, и его синий взгляд вонзился в меня как клинок, я даже мурашками покрылась. Мы за последнее время настолько сблизились, что я перестала осознавать масштаб его личности и его ответственность.
Но и масштаб своей личности я тоже осознала благодаря признаниям Аринны.
— Ты представляешь Аэл, Регнан, а я представляю Союз, — сказала я. — И у меня как представительницы Союза есть к тебе предложение…
На следующий день допросы продолжились, и когда картина сложилась, Регнан сделал доклад. Его величеству Эйлу Арису доклад не понравился, но еще больше ему не понравилось предложение Регнана о том, как поступить с изменниками. Раньше их показательно казнили, и казни транслировались на Фолкор и Рул. В этот же раз Экзекутор отказался исполнять вверенное ему дело из-за соображений безопасности.
— Что-что? — царь аж привстал. — Куда их отправить? На трудовые планеты?
— Мы лирианцы, а худшим наказанием для лирианца всегда было изгнание. Я связался с представителями Союза, и они согласились принять преступников на трудовой планете для психокинетиков.
— Ты спятил, Регнан! — рявкнул царь, и его лицо раскраснелось. — Как ты мог связаться с Союзом? Какие еще трудовые планеты?
— Трудовые планеты для психокинетиков, — невозмутимо пояснил царевич. — Там есть все условия для перевоспитания и переосмысления жизни. В Союзе преступникам вводят препарат, блокирующий эо.
— Аэлца не заблокировать!
— Способности любого психокинетика можно заблокировать, — возразил Регнан. — Я изучил информацию. Один из выдающихся психокинетиков Союза, известный как Найте Малейв, нашел способ безопасно блокировать потоки энергии.
— Да плевал я на этого Найте и на весь Союз в целом! Что с тобой происходит, Регнан? Это твоя девка тебя надоумила? — Негодующий взгляд царя обжег меня. — Для чего ты притащил сюда эту… гражданку?
Последнее слово он выплюнул с невыразимой брезгливостью.
— Потому что дело напрямую ее касается, — ответил царевич. — Красные планировали навредить ей и представить жертвой нашего режима. Если бы что-то случилось с Дэрией, Союз отправил бы на Аэл войска.
— Но с ней ничего не случилось, она в порядке!
— Вот именно, отец – пока Дэрия в порядке, преимущество на нашей стороне. Поддержка Союза лишней не будет. С нами охотнее будут иметь дело, если узнают, что граждане Союза на нашей планете в безопасности и способствуют налаживанию хороших отношений.
— Нам достаточно и нейтралитета: мы не вмешиваемся в дела Союза, а они не вмешиваются в наши. Высылать гадов, поднявших на меня руку, я не собираюсь, и если ты не прикончишь их, то я сделаю это сам!
— Если вы казните предателей после того, как я обратился с такой просьбой в Союз, имидж Аэл Дрида непоправимо пострадает. Система Лиры по большей части находится под защитой союзных войск, и мы не можем позволить себе такой роскоши, как испорченная репутация. Если мы покажемся варварами, с нами обойдутся, как с варварами рано или поздно.
Царь Эйл, насколько я могу судить, вовсе не дурак. Он откинулся в кресле, потер подбородок и задумался; его возмущает и раздражает создавшаяся ситуация, и он вполне может психануть и дать приказ о казни. Но есть один нюанс: он боится сына. Не так, чтобы очень, скорее это похоже на опасения, да и все-таки слова Экзекутора имеют вес.
— Жену ты свою не пощадил, Регнан, а этих просто хочешь отослать, — после недолгих раздумий протянул царь. — Неужели землянка настолько хороша в постели, что ты готов выполнить любой ее каприз? Всюду с ней, разрешил даже наблюдать за допросами… она и сейчас здесь, и я не выгнал ее только потому, что хочу понять, насколько сильно она тебя отравила.
— Отрава не по моей части, Ваше Величество, — сказала я.
Наложницам слова не дают, особенно когда дело касается царя, но я знала, что мне ничего не будет, даже если я назову Эйла козлом.
— Ты считаешь себя защищенной, юница? — усмехнулся он. — Думаешь, раз кувыркаешься с Регнаном, тебе позволено дерзить?
— Нет, Ваше Величество. Просто я знаю, что если вы хоть пальцем меня тронете, вас разбомбит Союз.
— Они даже не почешутся из-за тебя.
— Я не просто гражданка Союза, я еще и врач, а врачам обещана неприкосновенность – это прописано в договоре о сотрудничестве между Аэлом и Союзом. Одна моя жалоба – и Аэлу конец.
Царь перевел взгляд на сына.
— Ты ведешь рискованную игру, Регнан.
— Никаких игр, — отчеканил царевич.
