Глядя на начавшуюся суету, командиры довольно крупных вооруженных пароходов досадовали, что у них все же не вспомогательные крейсеры или хотя бы миноносцы. Момент, чтобы прихлопнуть всю эту шелупонь, был самый подходящий. Глядишь, предстоящей ночью спокойнее было бы. Имевшиеся на палубах мелкие пушки и митральезы для этого дела не годились.
К тому же ни проводить, ни попытаться рассеять ни времени, ни возможности уже не имелось. Отход передовых отрядов от мостов пришлось прикрывать своей артиллерией. Учитывая несерьезность имеемых калибров, это требовало максимальной сосредоточенности. Японцы плотно наседали, так что в устье реки рядом с Гои пришлось даже устроить небольшую высадку, чтобы фланговым ударом открыть путь к отступлению заметно поредевшему северному отряду.
Оказалось, что там, помимо моста на прибрежном тракте, японцы начали заготовку материала и масштабные подготовительные работы, чтобы строить еще и железнодорожный мост. Поэтому было много рабочих и охраны, активно протестовавшей с самого начала. А потом подтянулись еще и войска с расположенной совсем недалеко станции Сога. Передовые дозоры этого гарнизона «опекали» отряд с самого начала.
В Нагауре все прошло гораздо спокойнее. Там до железной дороги было далеко, а охрана из ополченцев всерьез сопротивляться не могла. Уходя, разорили телеграф, забрав аппарат с куском провода аршин в сто, не меньше, и телеграфиста. Закончили у обоих мостов уже в сумерках, на всех парах поспешив обратно.
А в Кисарадзу, за время их отсутствия, все изменилось. Из бухты через ворота еще даже не успели выйти все транспорты, задействованные в предстоящей высадке, начальство скомандовало «отбой», предупредив, что флот возвращается на стоянку. В свете таких новостей тот факт, что «эвакуаторы» своим рейдом смогли отогнать за отмели Банзу назойливую японскую мелочь, пришелся очень кстати.
Правда сразу после их возвращения она появились снова. И уже явно начинала наглеть в предвкушении скорого разгула. Судя по ее поведению, больше похожему на разведку боем, предстоящая ночь обещала быть весьма содержательной. Но это, пожалуй, и к лучшему. Устали все жутко, а потому считали, что лучше отбиваться в полную силу на подготовленных рубежах, чем тащиться по минам или сидеть в тревожной темноте и тишине и гадать, какую пакость эти узкоглазые опять выкинут.
Но высшее командование такую точку зрения отнюдь не разделяло. Оно пребывало в весьма растрепанных чувствах. За истекшие сутки произошло слишком много непредвиденного. Неожиданности сыпались отовсюду, начиная с погоды и вызванных этим навигационных ошибок, и заканчивая сюрпризами от противника. В то, что они закончились, совершенно не верилось.
Самый главный козырь – внезапность атаки – оказался потерян еще на старте, ни одна из домашних заготовок не сработала так, как планировалось, а теперь еще и предстояла ночевка во враждебных водах с разозленным и недобитым врагом под самым боком. И требовалось срочно принимать решение – оставаться здесь и пытаться отразить неизбежные нападения, либо бросить все, что мешает движению и, снова воспользовавшись приближающейся темнотой, пытаться вырваться из залива, все больше начинавшего напоминать ловушку.
Между тем никакой определенности с общей ситуацией, в первую очередь из-за отсутствия сведений о положении дел, у Небогатова не было. Для решения этой первоочередной проблемы великий князь Михаил предложил отправить для связи с первой ударной группой и выяснения обстановки в районе Тагоэ какой-нибудь из эсминцев.
Согласовать дальнейшие действия сейчас было просто жизненно необходимо, так как от первоначальных планов ничего уже не осталось. Судя по тому факту, что светосигнальную связь с нашими силами, атакующими из залива Сагами, так и не удалось установить, там ситуация примерно та же. Они, вероятно, тоже столкнулись с непредвиденными трудностями, заметно осложнившими дело.
Дубасов с таким предложением был полностью согласен и приказал снять с дозоров и вызвать в гавань «Громящего» с «Видным» для пополнения запасов и последующей отправки их связными судами за Миуру. Но по независящим от них причинам миноносцы задержались и смогли встать на бункеровку только после полуночи. Такая задержка уже ставила под сомнение возможность их успешного прорыва через пролив Урага в южном направлении и благополучного возвращения назад до рассвета, учитывая необходимое время для поиска отряда Небогатова и обмена штабной корреспонденцией.
Командир «Видного» капитан второго ранга Бурнаховский, назначенный старшим в группе, отправил соответствующий запрос в штаб. Но в ответ нарвался на встречный запрос об обосновании задержки выполнения ответственного задания, которое никто не отменял. Там явно нервничали и торопили. Да и было от чего.
