И весь этот бедлам творился в пределах видимости с мощного форта, уже пустившего в дело всю свою артиллерию. Сейчас перед ним скопилась целая толпа целей, гарантированно перекрывающих друг друга в несколько рядов. Бей прямой наводкой в кучу, точно не промахнешься ни разу. Он и бил. Вдобавок сыпал тяжелыми бомбами, тоже успешно. А вокруг сновали японские миноносцы.
В таких условиях требовалось срочно возобновить движение вперед, чтобы как можно скорее миновать самое узкое и опасное место пролива Урага. При этом максимально поспешно снимать людей с обреченных судов и оказывать помощь тем, кого еще можно спасти.
А впереди, где четко обозначился условный сигнал от судна-маркера, тоже вспыхнул бой. Хоть и частили там пока только мелкие калибры, на нервы это давило изрядно, и скребло леденящим холодком в предчувствии чего-то худшего. И это худшее сразу последовало, точнее, повалило со всех сторон.
К частым залпам шестидюймовок справа добавились сначала еще такие же с носовых углов слева. Откуда-то совсем рядом. Судя по пеленгам, это «оголосился» форт № 3, по имевшимся сведениям, все еще далеко недостроенный и совершенно безоружный. Но с него, вопреки всему, стреляли, и чертовски точно, поскольку прекрасно видели свои цели! Еще бы! Ведь прежде, чем японский прожектор с форта погас, скорее всего, просто выключенный и убранный в укрытие, русские колонны оказались подсвечены начавшимися на прорывателях пожарами.
И снова в полный рост встал так и не проявивший себя в Сасебо, но изрядно давивший на всех до сих пор призрак японских береговых торпедных батарей[6]. Места для них лучше, чем на отнесенном подальше от прочего берега искусственном острове, трудно придумать. Так же как и ситуацию для их максимально эффективного использования.
А ситуация продолжала развиваться стремительно. И отнюдь не в нашу пользу. Обезоруженный тралящий караван, угодивший под кинжальный перекрестный огонь, совершенно утратил организованность и управляемость. Из и без того немногих, сохранивших боеспособность после преодоления минных полей, кто-то замер на месте, беспомощно травя пар через только что образовавшиеся отверстия в магистралях, не предусмотренные конструкцией, кто-то рванул в сторону, освобождая дорогу или надеясь успеть отступить за спину тяжелых кораблей и укрыться, пока те не прикончат опасные скорострелки. А кто-то дал полный ход, в бесшабашно смелом порыве проверяя дорогу для шедших следом своими корпусами.
Эсминцы их прикрытия также рванулись вперед, чтобы упредить и предотвратить возможную новую атаку, учитывая продолжавшийся перестук мелких скорострелок, наиболее вероятную именно оттуда. После череды накрытий упорно катившего строго вперед «Александра», впритирку у левого борта уже обогнавшего флагмана, пытался закрыть собой «Сисой». Но безуспешно, поскольку на полубаке гвардейца ярко горел порох из распоротых осколками гильз трехдюймовых кранцев первых выстрелов. В этом огне сверкали вспышки детонаций разбитых патронов, не позволяя тушить, и он продолжал притягивать к себе явно избыточное внимание. Однако пострадавший броненосец и сам уже бил в ответ, успокоив докладом, что попаданий нет, и вполне адекватно реагируя на посыпавшиеся запросы.
Действовать требовалось быстро. Хотя еще никто не знал, куда сейчас лучше бежать, с флагмана тускло замигали затененные ратьеры с запросами о состоянии и наблюдаемой обстановке. Едва в ответ пошли светограммы с докладами о потерях, повреждениях и видимом противнике, с «Орла» ушла ввысь серия ракет цветного дыма, означавшая сигнал для всех «готовиться ворочать вправо последовательно».
Многие на мостиках тяжко вздохнули, поминая недобрым словом начальство, устроившее иллюминацию в столь неподходящий момент. У пушек же и в палубах, все, кто это видел, тихо матерились, готовясь теперь к самому худшему.
В штабе эскадры тоже были не рады, но иного выхода просто не видели. Приходилось жертвовать остатками скрытности в угоду управляемости огромной массы судов и кораблей, зажатых между мин, торпед и батарей в слишком быстро меняющихся обстоятельствах. Иначе, казалось, уже не вывернуться.
Сразу выяснилось, что накрытый гвардейский броненосец не может управляться. От мощных сотрясений вышел из строя привод руля, хотя прямых попаданий в него до сих пор не было. Он так и буровил воды пролива строго по прямой. Правда, заметно скинув обороты на винтах. Его курс, с трудом поддававшийся корректировке, вел чуть южнее второго форта. Туда, где только что прошли метнувшиеся вперед налегке прорыватели. Всеми стволами правого борта он проводил тщательную «дезинфекцию» строившегося укрепления. Главный же калибр и все остальное молотило по вспышкам скорострелок слева чуть впереди траверза.
