Но даже и с таким комбинированным противодействием японцы изловчились всадить сразу три шестидюймовых снаряда в адмиральский салон и офицерские каюты старичка «Александра II». Там теперь разгорался серьезный пожар, выбрасывавший веселые рыжие языки из иллюминаторов жилой палубы, дверей и окон балкона. Ютовая восьмидюймовка, заклиненная на погоне, прекратила стрельбу, так же, как и ближайшая к ней пара трехдюймовок, расчеты которых начали задыхаться в дыму. Но пламя пока удавалось удержать под палубой, так что с возглавлявшей колонну флагманской «Славы» этого пока даже не видели.
А японцы снова отличились, опять накрыв гаубицами. На этот раз стена воды вздыбилась вокруг старшего из «Александров», только начавшего исполнять распоряжение о перестроении уступом влево. Один из восьми снарядов дал попадание. Он разорвался, проломив верхнюю и жилую палубы позади грот-мачты. От сильного сотрясения выбило золотник рулевой машины, заклинив руль в положении 8о влево, из-за чего пострадавший броненосец сразу повело в сторону японского берега.
Пытались править машинами, но то ли ветер и волны мешали, то ли сноровки не хватало. В общем – выходило плохо. Старичок завилял, продолжая гвоздить только трехдюймовым калибром, и то с большим разбросом по целику. Все остальное просто не успевали наводить на батареи, метавшиеся взад и вперед в секторах стрельбы. В конце концов командир броненосца капитан первого ранга Эбергард приказал остановить машины. Иного способа немедленно возобновить огонь всеми калибрами просто не было.
Японцы тоже увидели шатания подбитого корабля, а потом и его остановку. Должно быть, решив, что этот уже стреножен и никуда не денется, они перенесли огонь на «Славу». Но успели дать всего пару безвредных пристрелочных залпов. Порезвиться вволю им не дали наши легкие силы, зайдя с тыла.
С флагмана разглядели волочившийся за ведомым жирный шлейф дыма, только когда он неудержимо покатился влево. Поскольку в общей суматохе ранее о повреждениях Эбергард ничего не докладывал, решили, что это результат только что произошедшего накрытия. Для одного попадания коптил он явно слишком. Уж не до погребов ли добрался злосчастный снаряд?!
С тревогой наблюдали, как дым выбросило и из кормовых восьмидюймовых казематов. Хоть это сразу и прекратилось, прислуге орудий пришлось их покинуть. Причем комендоры, видимо, задраив двери изнутри, выбирались через амбразуры на кормовой срез, откуда принялись помогать тушить пожар. Прежде чем успели отмигать запрос, с «погорельца» доложились, что повреждения не столь страшны, как это выглядит, успокоив и обещав все починить как можно быстрее.
Из-за своих вынужденных виляний на курсе «Александр II» оказался южнее и гораздо ближе остальных к третьему форту, который теперь усердно и «окучивал», причем намного успешнее товарищей. В отличие от них, он хорошо видел свою цель даже без прожекторов и бодро частил всем бортом. Точнее, тем, что там осталось. Он так и добивал этот чертов остров, стоя без хода, как калоша в луже, в любой момент ожидая торпеду под киль, чем вызывал немалую тревогу у Чухнина.
Должно быть, вспышки его залпов разглядели с батарей западного берега Ураги. Они прекратили бесполезное перепахивание выхода из пролива и принялись нащупывать их автора. Ориентируясь только по направлению, стреляли залпами от четырех до шести орудий за раз. Судя по большому разбросу всплесков, результатов своей стрельбы японцы не видели.
Между тем пожар на «Александре» удалось взять под контроль, а сам броненосец после первых же японских пристрелочных залпов стрельбу прекратил, поскольку все насыпные укрепления уже молчали. Действие рулевого привода на нем восстановили за полчаса. Плотный, но не слишком точный огонь с мыса Каннон, чьей единственной целью скоро стал неподвижный броненосец, изрядно подгонял в работе.
Оба «Бородинца» все это время бродили поблизости, периодически постреливая в сторону пушечного мыса. Хоть как-то навредить даже не надеялись, просто пытались сбить с толку вражеских наблюдателей. Это удавалось. Разрывы тяжелых снарядов метались по проливу, не достигая целей.
В итоге снова дав ход, подранок присоединился к остальным, и три броненосца со всем возможным достоинством в остатках ночи безмолвными тенями проскользнули всего в полукабельтове к востоку от недостроенного, а теперь уже и недоразрушенного второго форта. Постепенно набирая ход, они быстро скрылись на северо-западе.
Все время маневрирования между фортами опасались нарваться на торпеды. Если от атак миноносцев хоть как-то прикрывали эсминцы, вертевшиеся где-то рядом, то от залпа с береговой минной батареи защиты не было никакой. Но обошлось. То ли все они мимо прошли, то ли этих чертовых береговых минных аппаратов здесь вообще не было. По крайней мере ни с одного из троих броненосцев, дольше всех маячивших под огнем, никаких пенных дорожек среди волн так и не увидели.
